Отдельные части тел закидывали в сети, растянутые на вёслах, скалах и прочих местах. Птицы на выбранном островке водились мелкие, материал своими клювиками повредить не могли. Зато солнце, ветер и жара делали своё дело. Через месяц от останков оставались чистые косточки.
Для выбеливания нужно побольше времени, около полугода. Но оно того стоило: платили за белоснежные кости в пять раз больше, чем за жёлтые.
— А эта как? — спросила сестру русалка.
В руках у неё была хорошая, белоснежная берцовая. За такую заплатят не меньше семи крупных жемчужин.
— Эту точно оставляй. Как думаешь, что насчёт этой?
Откуда приходят волны / Пятёрка вёсел
Мой дорогой друг, а знаешь ли ты, откуда приходят волны?
Может, их рождает сердце Океана? Оно бьётся ровно и спокойно, и от каждого удара содрогается толща воды. Колыхаясь, она становится волной с белым гребнем пены. И пока Океан жив, будут и волны. Так что не любят старики спокойное море — кажется им, что Океан недужит.
Или, может, волны рождаются из-за бега морских коней? Под копытами их вода пенится от ударов, под копытами рождаются цунами и разлетаются брызги, острые, как стрелы врага. Скачут эти кони отсюда и до края земли, где гарцующей походкой легко перепрыгивают на небеса — высоко, далеко, прекрасно. Но не все кони уходят на небо, иные остаются, чтобы дать потомство. Всё новые и новые морские кони бьют копытами воду, и колыхаются от этого моря.
А может, всё дело в том, что птицы во время полёта колышут воду? Что та белая чайка или грузный альбатрос так сильно машут своими крыльями, что от потоков воздуха вода расходится, как круги от брошенного камушка? Сталкиваются эти круги друг с другом, и появляются на свет волны — слабые, но набирающие мощь со временем, пока не выплёскиваются на твёрдую землю.
Иные думают, что всё дело в подводных горах, что извергают из себя огонь и магму. Что от дрожи этих могучих вулканов дрожат моря и океаны, и что страшная эта дрожь и рождает так любимые рыбаками волны.
Но всё это глупости, конечно. Волны появляются вовсе не из-за этого.
Почему?
Слушай.
Я точно знаю, потому что я видел это. Был я тогда молодым, намного моложе, чем сейчас. Тогда я кормил себя рыболовством, и каждый день уходил в море. Недалеко, чтобы было видно берег.
В один день я задремал во время рыбалки. Когда проснулся, то понял, что берега не видно, да и чаек рядом не было.
Мою лодку подхватило течение.
Оно было настолько сильным, что я не мог даже свернуть с него. Вёсла, стоило мне хоть попытаться ими управлять, попросту обломились. И мне осталось только молить богов, чтобы течение принесло меня хоть к какой земле — о возвращении домой в тот момент я даже не мечтал.
Течение всё несло и несло мою лодку. Пейзаж вокруг был однообразен: волны, волны, волны. Они всё усиливались и усиливались, и с замиранием сердца я понял, что течение ведёт меня в шторм.
Небо, тем не менее, оставалось чистым. По его своду плыли реденькие лёгкие облачка, ни одно из которых не могло стать причиной хотя бы завалящего дождичка. Не было слышно ни раската грома, ни стука капель.
А волны становились сильнее. И скоро я узнал, почему.
Я заметил их издалека. Пятеро девиц, очень красивых, но каких-то совершенно одинаковых: рыбьи хвосты, длинные рыжие волосы, улыбки на полных губах и весёлый смех. Различий в увиденных русалках было меньше, чем у меня осталось пальцев на левой руке — а три из них отхватила акула.
Девицы смеялись и пихались, как неразумные дети. Играли во что-то, лупили по воде вёслами и поднимали пену. Течение несло меня прямо к ним, и с ужасом я понял, что оно проходит прямо рядом с рыбьими хвостами русалок.
Они были огромны. Рядом с этими девичьими фигурами я со своей лодкой казался не больше жука. Так что неудивительно, что русалки, увлечённые своей странной игрой, меня совсем не заметили.
Не знаю, как мою лодку не перевернуло, когда течение несло меня мимо хвостов. Вокруг взмывали волны, вода заливалась в лодку, а я мог только беспомощно вцепиться в дерево и безумно вращать глазами, надеясь, что не утону. Наверное, в тот момент я молил о быстрой смерти — уже и не помню. В себя пришёл только тогда, когда рукотворный шторм практически сошёл на нет. Огромные русалки остались позади вместе с их громадными вёслами и странной игрой. Я едва видел их силуэты.