Эта пара нашла восходящий ток воздуха.
Ни одна из громадных птиц ни разу не взмахнула крылом.
Ни одного негармоничного движения — ни одно маховое перо не шелохнется. Жизнь казалась парящим сном.
— Грау, — дружелюбно сказала одна — титаническая птица.
— Грау, — согласилась другая.
Птицы одновременно сложили крылья, стали камнем падать с высоты.
Казалось их ждет неминуемая смерть за стенами дворца Румфорда. Но они снова раскинули крылья, снова начали легкий, парящий полет.
На этот раз они парили в небе, прочерченном полоской белого пара, — это был след космического корабля, несущего на борту Малаки Константа, Беатрису Румфорд и их сына Хроно. Корабль шел на посадку.
— Скип? — сказал Сэло.
— Ты не можешь звать меня по-другому? — сказал Румфорд.
— Могу, — сказал Сэло.
— Тогда и зови, — сказал Румфорд. — Я это прозвище не люблю, — так меня может звать только тот, с кем я вместе вырос.
— Я думал — что раз я твой друг… — сказал Сэло. — Может быть, мне позволительно…
— А не пора ли нам бросить эту игру в дружбу? — резко оборвал его Румфорд.
Сэло закрыл и третий глаз. Вся кожа на его теле съежилась.
— Игру? — повторил он.
— Опять ты чавкаешь ногами! — крикнул Румфорд.
— Скип! — крикнул Сэло. Он тут же спохватился — какая непростительная фамильярность! — Уинстон — ты так со мной говоришь — я словно в страшном сне… Мне казалось, что мы — друзья…
— Лучше скажем, что мы друг другу в чем-то пригодились, и нечего об этом вспоминать, — сказал Румфорд.
Голова Сэло слабо закачалась в кардановом подвесе.
— А я думал, нас связывает нечто большее, — выговорил он наконец.
— Давай скажем, — зло перебил Румфорд, — что мы просто нашли возможность использовать друг друга для личных целей, — сказал Румфорд.
— Я-то — я был счастлив, что могу тебе помочь, — я думаю, что и вправду помог тебе, — сказал Сэло. Он открыл глаза. Ему было необходимо увидеть лицо Румфорда. Теперь-то Румфорд снова посмотрит на него, как друг, ведь Сэло помогал ему, и помогал бескорыстно.
— Разве я не отдал тебе половину своего ВСОС? — сказал Сэло. — Не позволил тебе скопировать мой корабль для Марсианского космического флота? Разве я лично не посылал первые корабли с вербовщиками? Разве я не помог тебе разработать метод управления марсианами, чтобы они никогда не своевольничали? Разве я день за днем не помогал тебе создавать новую религию?
— Ну да, — сказал Румфорд. — А после этого что ты для меня сделал?
— Что? — спросил Сэло.
— Да нет, ничего, — отрывисто сказал Румфорд. — Это из одного нашего земного анекдота, но в теперешних обстоятельствах смеяться нечему.
— А, — сказал Сэло. Он знал множество земных анекдотов, а этого не знал.
— Следи за своими ногами! — крикнул Румфорд.
— Прости! — крикнул Сэло. — Если бы я мог плакать, как землянин, я бы заплакал! — Он был не в силах совладать со своими всхлипывающими ногами. Они сами собой издавали звук, который Румфорд внезапно так возненавидел. — Прости за все! Я знаю только одно — я изо всех сил старался быть твоим верным другом и я никогда ничего не просил у тебя.
— А тебе и не приходилось ни о чем просить! — сказал Румфорд. — Ни о чем! Ты только и знал, что сидеть и ждать, пока она с неба не свалится.
— А что я ждал? — потрясенный, спросил Сэло.
— Запасную часть для твоего космического корабля, — сказал Румфорд. — Она уже почти здесь. Она вот-вот прибудет, сир. Она у мальчишки Константа — он ее зовет своим талисманом — можно подумать, что ты про все это даже не знал!
Румфорд выпрямился в кресле, позеленел, знаком попросил Сэло молчать.
— Прошу прощения, — сказал он. — Мне опять нехорошо.
Уинстону Найлсу Румфорду и его псу Казаку было очень нехорошо — им было много хуже, чем в прошлый раз. Бедный старый Сэло в ужасе ждал, что их испепелит без остатка или разнесет на клочки взрывом.
Воющий Казак был окружен сферой из огня святого Эльма.
Румфорд стоял совершенно прямо, с выпученными глазами — ослепительный огненный столп.
Этот приступ кончился, как и первый.
— Прошу прощения, — сказал Румфорд с уничтожающей любезностью, — ты что-то говорил?
— Что? — еле слышно сказал Сэло.
— Ты что-то говорил — или собирался сказать, — ответил Румфорд. Только капли пота на висках напоминали о том, что он пережил настоящую пытку. Он вставил сигарету в длинный костяной мундштук, закурил, выдвинул вперед нижнюю челюсть, так что мундштук вместе с сигаретой встал торчком.