Дети увидели поучительное, захватывающее зрелище и были очень довольны. Уходя из отдела упаковки, юный Хроно поднял с пола один из четырехдюймовых кусочков и незаметно сунул в карман. Этот кусочек отличался от прочих тем, что в нем были просверлены две дырочки.
Это и был талисман Хроно. Он стал так же неотделим от Хроно, как его правая рука. Нервные окончания Хроно, образно говоря, проросли в эту полоску металла. Троньте ее - и вы тронете Хроно.
Дядёк, дезертир, поднялся из-за бирюзового камня, энергично и деловито прошагал на школьный двор. Он еще раньше сорвал все свои знаки различия. Это придавало ему вполне официальный вид, как положено солдату на войне, однако не обязывало к каким-либо определенным действиям. Из всей походной выкладки он оставил себе только кинжал, однозарядную винтовку-маузер и одну гранату. Все это оружие он сложил в тайнике за камнем, вместе с краденым велосипедом.
Дядёк четким шагом подошел к мисс Фенстермейкер. Он сказал, что ему необходимо допросить юного Хроно в связи с особо важным делом, без свидетелей. Он ей не сказал, что он - отец мальчика. То, что он отец мальчика, не давало ему никаких прав. А в качестве официального лица он имел право на все, о чем бы ему ни вздумалось попросить.
Бедняжку мисс Фенстермейкер провести было легче легкого. Она позволила Дядьку поговорить с мальчиком в своем собственном кабинете.
Ее кабинет был битком набит непрочитанными работами учеников начальной школы - некоторые пролежали лет пять. Она безнадежно отстала в своей работе - настолько отстала, что объявила мораторий на сочинения, пока не поставит оценки за все старые. Кое-где груды бумаг обрушились, и эти бумажные оползни медленно, как ледники, протянули щупальца под письменный стол, в прихожую и в ее отдельную уборную.
В открытом шкафу для картотек было два ящика, набитых минералами. Это была ее коллекция.
Никто никогда не проверял работу мисс Фенстермейкер. Никому не было до нее дела. Она имела диплом учительницы, выданный в штате Миннесота, США, Земля, Солнечная система, Млечный Путь, и этого оказалось вполне достаточно.
Перед началом разговора с сыном Дядёк сел за ее письменный стол, а его сын Хроно остался стоять. Хроно сам захотел разговаривать стоя.
Дядёк, обдумывая, что надо сказать, механически открыл один из ящиков письменного стола - оказалось, что этот ящик тоже набит минералами.
Юный Хроно был настроен подозрительно и враждебно, и он заявил, опережая Дядька:
- Пустой треп!
- Что? - сказал Дядёк.
- Что ни скажете - все пустой треп, - сказал восьмилетний человек.
- А почему ты так думаешь? - сказал Дядёк.
- Все, что люди болтают, - пустой треп, - сказал Хроно. - Вам по-любому наплевать, что я думаю. Когда мне стукнет четырнадцать, вы вставите мне в голову эту штуку, и мне по-любому придется делать, что вам надо.
Он имел в виду тот факт, что антенны вживляли в головы детям только в четырнадцать лет. Дело было в размерах черепа. Когда ребенку исполнялось четырнадцать лет, его посылали в госпиталь на операцию. Его брили наголо, а врач и сестры подтрунивали над ним, поддразнивали, что он наконец-то стал взрослым. Перед тем как доставить его в кресле-каталке в операционную, ребенка спрашивали, какое мороженое он больше всего любит. И когда ребенок просыпался после операции, его уже ждала большая тарелка любимого мороженого - с засахаренными орехами, крем- брюле, шоколадного - любое, любое, на выбор.
- А твоя мать тоже болтает попусту? - спросил Дядёк.
- Конечно, с тех пор, как последний раз вернулась из госпиталя.
- А твой отец? - спросил Дядёк.
- Про отца я ничего не знаю, - сказал Хроно. - И знать не хочу. Тоже трепло, как и все прочие.
- А кто же не трепло? - спросил Дядёк.
- Я не трепло, - сказал Хроно. - Я, и больше никто.
- Подойди поближе, - сказал Дядёк.
- Это еще зачем? - сказал Хроно.
- Мне нужно шепнуть тебе что-то на ухо, очень важное.
- Велика важность! - сказал Хроно.
Дядёк встал, вышел из-за стола, подошел вплотную к Хроно и прошептал ему на ухо:
- Я твой отец, мальчуган! - И когда Дядёк выговорил эти слова, сердце у него всполошилось, как пожарный колокол.
Хроно и бровью не повел.
- И что с того? - сказал он с леденящим безразличием. За всю свою жизнь он не слышал от других и не видел собственными глазами ни одного случая, который навел бы его на мысль, что человеку нужен отец. На Марсе это слово было эмоционально стерильным.
- Я пришел за тобой, - сказал Дядёк. - Нам надо как-нибудь отсюда выбраться. - Он бережно встряхнул мальчишку, словно стараясь всколыхнуть в нем что-то, как пузырьки в газировке.