- Простите, не понял? - сказал Брэкман.
- Он вырвал нас из жизни, - сказала Би. - Он усыпил нас. Он выскреб нашу память, как будто это тыква, из которой надо сделать фонарь. Он превратил нас в роботов с дистанционным управлением, он нас муштровал, гонял - он всех нас предал всесожжению за правое дело. - Она пожала плечами.
- А добились бы мы чего-нибудь получше, если бы он нас не трогал и мы жили бы сами по себе? - сказала Би. - Достигли бы мы чего-то большего - или меньшего? Я, пожалуй, даже рада, что он пустил меня в дело. Пожалуй, он лучше знал, что со мной делать, чем Флоренс Уайт или Дарлин Симпкинс, или кто там еще - чем бы я ни была раньше.
- Но я все равно его ненавижу, - сказала Би.
- Это ваше право, - сказал Брэкман. - Он сам сказал, что это право и привилегия каждого марсианина.
- Одно только есть утешение, - сказала Би. - Мы все - конченые люди. Больше мы ему ни на что не сгодимся.
- Добро пожаловать, Звездный Странник, - проблеял масляно-маргариновый тенор Румфорда из архангельских труб на стенах. - Как подобает случаю то, что вы прибыли к нам на ярко-красной машине добровольной пожарной команды! Я не могу подобрать более волнующего символа человечности человека к человеку, чем пожарная машина. Скажите мне, Звездный Странник, - видите ли вы здесь что-нибудь - что-нибудь, напоминающее вам, что вы уже когда-то здесь побывали?
Звездный Странник пробормотал что-то нечленораздельное.
- Громче, прошу вас, - сказал Румфорд.
- Фонтан - я помню этот фонтан, - неуверенно сказал Звездный Странник. - Только - только...
- Что «только»? - спросил Румфорд.
- Он был тогда сухой - только не помню, где это было. А теперь в нем так много воды, - сказал Звездный Странник.
Тут на репродукторы через монитор подали звук с микрофона возле самого фонтана, так что журчанье, плеск и кипенье струй фонтана стало фоном для голоса Звездного Странника.
- Еще что-нибудь знакомое видите, о Звездный Странник? - сказал Румфорд.
- Да, - смущенно сказал Звездный Странник. - Вас.
- Меня? - высокомерно переспросил Румфорд. - Не хотите ли вы сказать, что я уже сыграл какую- нибудь мелкую роль в вашей жизни?
- Я вас видел на Марсе, - сказал Звездный Странник. - Я видел там человека с собакой - это были вы. Перед самым запуском.
- А что было после запуска? - спросил Румфорд.
- Что-то не сработало, - сказал Звездный Странник. Он говорил извиняющимся тоном, как будто сам был виновником цепи свалившихся на него несчастий. - Сразу много чего не сработало.
- А вам никогда не приходило в голову, - спросил Румфорд, - что все сработало, и в точности так, как надо?
- Нет, - простодушно ответил Звездный Странник. Эта мысль его не напугала - не могла напугать - она была слишком непостижима для его философии военного образца.
- А вы смогли бы узнать свою жену и сына? - спросил Румфорд.
- Я... не знаю, - ответил Звездный Странник.
- Приведите сюда женщину с мальчишкой, которые продают Малаки перед железной дверцей, - приказал Румфорд. - Приведите Би и Хроно.
Звездный Странник, Уинстон Найлс Румфорд и Казак стояли на помосте перед особняком. Помост был примерно на уровне глаз стоящей вокруг толпы. Он входил в сложную систему соединенных между собой висячих мостиков, пандусов, лесенок, балкончиков, подмостков и эстрад, опутывавшую весь парк до самых дальних уголков.
Эта конструкция позволяла Румфорду беспрепятственно и на виду у всех передвигаться по всему парку, и толпа ему не мешала. Иными словами, Румфорд позволял полюбоваться собой каждому зрителю, допущенному в поместье.
Конструкция казалась чудом левитации, но никакой магнитной подвески тут не было. Просто система была так хитроумно окрашена, что создавалось впечатление волшебной невесомости. Опоры были покрыты глухим черным цветом, а горизонтальные плоскости ослепительно сверкали золотом.
Телевизионные камеры и микрофоны, подвешенные на кронштейнах, распределялись так, что могли следить за любой точкой системы.
На случай ночных материализаций все горизонтальные помосты были обрамлены электрическими лампочками телесно-розового тона.
Звездный Странник был всего лишь тридцать первым гостем, которого Румфорд пригласил подняться наверх.
И вот ассистент был послан к ларьку, где продавали Малаки - за тридцать вторым и тридцать третьим гостями, которым предстояло удостоиться подобной чести.
Румфорд выглядел неважно. Цвет лица у него был нехороший. И хотя он по-прежнему улыбался, казалось, что зубы у него стиснуты до скрежета. Самодовольное благодушие слиняло, оставив лишь гримасу, так что всякому было видно, что дело плохо.