И если Румфорд ставил в вину марсианам то, что они разводили людей, как разводят породистый скот, то ведь он обвинял их в том, что практиковал его собственный класс. Сила его класса в известной степени объяснялась разумными финансовыми операциями - но она куда больше зависела от браков, заключенных с циничным расчетом на то, какие дети от этого получатся.
Здоровые, обаятельные, умные дети - вот к чему они все стремились.
Самый компетентный, хотя и невеселый анализ класса, к которому принадлежал Румфорд, дан, несомненно, в книге Уолтема Киттриджа «Волхвы американского философа». Киттридж доказал, что класс, по сути дела, - большая семья, где все свободные концы подтягивают обратно к крепкому ядру кровного родства, аккуратно наматывают на общий клубок посредством родственных браков. Румфорд и его жена, к примеру, были троюродные брат и сестра и терпеть друг друга не могли.
И когда Киттридж дал графическое изображение класса Румфорда, оно оказалось разительно похожим на жесткий, похожий натугой клубок, узел, называемый «мартышкин кулачок».
Уолтем Киттридж много напутал в своей книге «Волхвы американского философа», тщетно пытаясь выразить дух румфордского класса в словах. Как любой другой преподаватель колледжа, Киттридж норовил выискать как можно более замысловатые и длинные слова, а когда не находил подходящих слов, сам сочинял сложные и непереводимые ученые термины.
Из всего высосанного из пальца киттриджского жаргона общеупотребительным стал только один термин. Он звучал так: НЕ-НЕВРОТИЧЕСКАЯ ХРАБРОСТЬ.
Именно храбрость этого рода заставила Уинстона Найлса Румфорда отправиться в космос. Это была храбрость в чистом виде - не только не связанная с жаждой славы или денег, но и без малейшей примеси побуждений, которые толкают вперед неудачника или сумасброда.
Кстати сказать, есть два самых обыкновенных слова, любое из которых может прекрасно заменить всю киттриджскую заумь. Вот эти слова: СТИЛЬ и ДОБЛЕСТЬ.
Когда Румфорд стал первым частным владельцем космического корабля и выложил за это пятьдесят восемь миллионов долларов из собственного кармана - это был стиль.
Когда все правительства земных государств прекратили космические запуски из-за хроно-синкластических инфундибулумов, а Румфорд заявил во всеуслышание, что отправляется на Марс, - это был стиль.
Когда Румфорд объявил, что берет с собой громадного злющего пса, как будто космический корабль - просто усовершенствованная спортивная машина, а путешествие на Марс - не больше чем прогулочка по коннектикутской автомагистрали, - это был стиль.
Когда никто не знал, что произойдет с космическим кораблем, если он попадет в хроно-синкластический инфундибулум, а Румфорд без оглядки швырнул свой корабль прямо в центр воронки - это была уже доблесть, без дураков.
Попробуем сравнить для контраста Малаки Константа из Голливуда и Уинстона Найлса Румфорда из Ньюпорта и Вечности.
Во всем, что бы ни делал Румфорд, был СТИЛЬ, и все человечество от этого выигрывало и казалось лучше.
А Малаки Констант всегда вел себя, как СТИЛЯГА - агрессивный, крикливый, ребячливый, расточительный, - что не делало чести ни ему самому, ни роду человеческому.
Константа так и распирала храбрость - только не-невротической ее не назовешь. Если он когда- нибудь проявлял храбрость, то чаще всего кому-то назло или потому, что с детства ему вбили в голову: трусят одни слабаки.
Когда Констант услышал от Румфорда, что ему предстоит быть спаренным с женой Румфорда на Марсе, он не мог смотреть в глаза Румфорду и перевел взгляд на стеллажи с бренными останками, занимавшие одну из стен. Констант крепко сцепил пальцы, чтобы унять дрожь.
Констант несколько раз откашлялся. Потом он тоненько засвистел, прижав кончик языка к нёбу. Короче говоря, он вел себя, как человек, который старается перетерпеть острую боль, пока не полегчает. Он закрыл глаза и втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
- О-ла-ла, мистер Румфорд, - сказал он негромко. - Значит, на Марс?
- На Марс, - сказал Румфорд. - Разумеется, это не конечный пункт назначения. И не Меркурий.
- Меркурий? - повторил Констант. Это красивое имя прозвучало, как неблагозвучное карканье.
- Конечный пункт назначения - Титан, - пояснил Румфорд. - Но сначала вы побываете на Марсе, на Меркурии и еще раз вернетесь на Землю.