- Разве я не отдал тебе половину своего ВСОС? - сказал Сэло. - Не позволил тебе скопировать мой корабль для Марсианского космического флота? Разве я лично не посылал первые корабли с вербовщиками? Разве я не помог тебе разработать метод управления марсианами, чтобы они никогда не своевольничали? Разве я день за днем не помогал тебе создавать новую религию?
- Ну да, - сказал Румфорд. - А после этого что ты для меня сделал?
- Что? - спросил Сэло.
- Да нет, ничего, - отрывисто сказал Румфорд. - Это из одного нашего земного анекдота, но в теперешних обстоятельствах смеяться нечему.
- А, - сказал Сэло. Он знал множество земных анекдотов, а этого не знал.
- Следи за своими ногами! - крикнул Румфорд.
- Прости! - крикнул Сэло. - Если бы я мог плакать, как землянин, я бы заплакал! - Он был не в силах совладать со своими всхлипывающими ногами. Они сами собой издавали звук, который Румфорд внезапно так возненавидел. - Прости за все! Я знаю только одно - я изо всех сил старался быть твоим верным другом и я никогда ничего не просил у тебя.
- А тебе и не приходилось ни о чем просить! - сказал Румфорд. - Ни о чем! Ты только и знал, что сидеть и ждать, пока она с неба не свалится.
- А что я ждал? - потрясенный, спросил Сэло.
- Запасную часть для твоего космического корабля, - сказал Румфорд. - Она уже почти здесь. Она вот-вот прибудет, сэр. Она у мальчишки Константа - он ее зовет своим талисманом - можно подумать, что ты про все это даже не знал!
Румфорд выпрямился в кресле, позеленел, знаком попросил Сэло молчать.
- Прошу прощения, - сказал он. - Мне опять нехорошо.
Уинстону Найлсу Румфорду и его псу Казаку было очень нехорошо - им было много хуже, чем в прошлый раз. Бедный старый Сэло в ужасе ждал, что их испепелит без остатка или разнесет на клочки взрывом.
Воющий Казак был окружен сферой из огня святого Эльма.
Румфорд стоял совершенно прямо, с выпученными глазами - ослепительный огненный столп.
Этот приступ кончился, как и первый.
- Прошу прощения, - сказал Румфорд с уничтожающей любезностью, - ты что-то говорил?
- Что? - еле слышно сказал Сэло.
- Ты что-то говорил - или собирался сказать, - ответил Румфорд. Только капли пота на висках напоминали о том, что он пережил настоящую пытку. Он вставил сигарету в длинный костяной мундштук, закурил, выдвинул вперед нижнюю челюсть, так что мундштук вместе с сигаретой встал торчком.
- Нас не прервут еще три минуты, - сказал он. - Так ты говорил?
Сэло пришлось сделать усилие, чтобы вспомнить, о чем они говорили. А стоило ему вспомнить, как его охватило отчаяние. Случилось самое страшное. Очевидно, Румфорд не только узнал всю правду о влиянии Тральфамадора на события на Земле - этого было более чем достаточно, чтобы рассердить его, - но Румфорд, очевидно, считал, что и сам он - одна из главных жертв этого влияния.
У Сэло время от времени мелькало тревожное подозрение, что Румфорд находится под влиянием Тральфамадора, но он спешил выбросить эту мысль из головы - все равно он был бессилен что-либо изменить. Он даже и говорить об этом не решался - любой разговор об этом с Румфордом навеки погубил бы их прекрасную дружбу. Сэло попытался выяснить, хотя и очень неловко, знает ли Румфорд всю правду или только притворяется.
- Скип... - начал он.
- Я же просил! - сказал Румфорд.
- Мистер Румфорд, - сказал Сэло, - вы считаете, что я злоупотребил вашим доверием?
- Не ты, - сказал Румфорд. - А твои собратья- машины на твоем драгоценном Тральфамадоре.
- Ммм... - сказал Сэло, - ты - ты полагаешь, что тобой воспользовались, Скип?
- Тральфамадор, - с горечью сказал Румфорд, - протянул лапу в Солнечную систему, выхватил меня и употребил, как дешевый ножичек для чистки картофеля.
- Ты же мог видеть будущее, - ответил Сэло, чувствуя себя совершенно несчастным. - Почему ты ни разу об этом не сказал?
- Мало кому приятно сознавать, что его кто-то использует, - сказал Румфорд. - Человек старается, пока возможно, не признаваться в этом даже себе самому. - Он криво усмехнулся. - Может быть, тебя удивит, что я горжусь - может быть, глупо и напрасно, - но все же я горжусь тем, что могу принимать решения самостоятельно, действовать по собственному усмотрению.
- Меня это не удивляет, - сказал Сэло.
- Вот как? - с издевкой сказал Румфорд. - Я склонялся к мнению, что эта тонкость недоступна пониманию машины.
Все кончено - хуже этого их отношения уже стать не могут. Ведь Сэло действительно машина, потому что его спроектировали и собрали, как машину. Он этого и не скрывал. Но Румфорд никогда не пользовался этим словом в обидном для Сэло смысле. А сейчас он явно хотел его оскорбить. Под тонким покровом светской любезности в словах Румфорда можно было прочесть, что машина - это нечто бесчувственное, нечто лишенное воображения, нечто вульгарное, нечто запрограммированное для достижения цели и лишенное малейшего проблеска совести.