- Живут? - отозвалось эхо.
- Это эхо, - сказала Беатриса.
- Знаю, что эхо, - сказал Констант.
- А я не знала, знаете ли вы, что это эхо, или нет, - сказала Беатриса. Она разговаривала с ним отчужденно и вежливо. Она проявила удивительное благородство по отношению к нему: ни в чем его не винила, ничего от него не ждала. Женщина, лишенная ее аристократизма, могла бы устроить ему не жизнь, а сущий ад, - винила бы его во всех несчастьях, требовала бы невозможного.
В дороге они любовью не занимались. Ни Констант, ни Беатриса этим не интересовались. Любовь не интересовала никого из марсианских ветеранов.
Долгое путешествие неизбежно должно было сблизить Константа с женой и сыном - они стали ближе, чем там, на золоченых подмостках, пандусах, лесенках, балкончиках, приступках и сценах - в Ньюпорте. Но если в этой семье была любовь, то только между юным Хроно и Беатрисой. Кроме этой любви матери и сына, была лишь вежливость, хмурое сочувствие и скрытое недовольство тем, что их вообще заставили стать одной семьей.
- Боже ты мой, - сказал Констант, - смешная штука - жизнь, если призадуматься на минутку.
Юный Хроно не улыбнулся, когда его отец сказал, что жизнь - смешная штука.
Юному Хроно жизнь вовсе не казалась смешной - меньше, чем любому другому. Беатриса и Констант по крайней мере могли горько смеяться над теми дикими случайностями, которые их постигли. Но юный Хроно не имел права смеяться вместе с ними - он и сам был одной из диких случайностей.
Стоит ли удивляться, что у Хроно было всего два сокровища: талисман и нож с выскакивающим лезвием.
Юный Хроно вытащил нож, небрежно выпустил лезвие. Глаза у него сузились в щелочки. Он готовился убивать, если придется убивать. Он всматривался вдаль - от дворца на острове к ним плыла золоченая лодка.
На веслах сидело существо с кожей, как мандариновая кожура. Разумеется, это был Сэл о. Он подгонял лодку к берегу, чтобы переправить семью Константа во дворец. Сэло греб из рук вон плохо - раньше ему грести не приходилось. Весла он держал своими ногами с присосками.
Единственным его преимуществом в гребле перед людьми было то, что у него на затылке был глаз.
Юный Хроно пустил ослепительный зайчик прямо в глаз Сэло - зайчик, отраженный от блестящего лезвия ножа.
Затылочный глаз Сэло заморгал.
Хроно пускал зайчики вовсе не для развлечения. Это была военная хитрость обитателей джунглей, которая сбивала с толку любое зрячее существо. Это была одна из тысяч лесных уловок, которым юный Хроно и его мать научились за год скитаний по джунглям Амазонки.
Беатриса зажала в смуглой руке камень.
- Поддай-ка ему еще, - негромко сказала она.
Юный Хроно снова пустил зайчик прямо в глаза старому Сэло.
- Туловище у него мягкое, - сказала Беатриса, почти не шевеля губами. - Не попадешь в туловище, целься в глаз.
Хроно молча кивнул.
Константа мороз подрал по коже, когда он понял, что его жена и сын способны постоять за себя, и всерьез. Константа они в свою маленькую армию самозащиты не включили. Они в нем не нуждались.
- А мне что делать? - шепотом спросил Констант.
- Т-ш-ш-ш! - резко выдохнула Беатриса.
Сэло причалил к берегу свое золотое суденышко. Он неумело привязал его «бабушкиным узлом» к запястью статуи, стоявшей у самой воды. Статуя изображала обнаженную женщину, играющую на тромбоне. Ее загадочное название гласило: «Эвелин и ее волшебный тамбурин».
Сэло был настолько убит собственным горем, что не боялся за свою жизнь, - он даже не мог понять, что кто-то его опасается. Он на минуту встал на кусок намертво затвердевшего титанического торфа. Его ноги, горестно всхлипывая, переминались по влажной поверхности камня. У него едва хватило сил отодрать присоски от камня.
Он двинулся вперед, ослепленный вспышками света, которые пускал Хроно.
- Прошу вас... - сказал он.
Из слепящего сверканья вылетел камень.
Сэло пригнулся.
Чья-то рука сжала его тонкое горло, швырнула на землю.
Юный Хроно поставил ноги по обе стороны поверженного Сэло и приставил нож к его груди. Беатриса стояла на коленях возле головы Сэло, подняв камень, чтобы сразу же размозжить его голову.
- Ну что же, убивайте меня, - сказал Сэло скрипучим голосом. - Окажите мне милость. Я хочу умереть. Хоть бы меня никогда не собирали, никогда не включали! Убейте, избавьте меня от мучений, а потом идите к нему. Он вас зовет.
- Кто зовет? - спросила Беатриса.
- Ваш несчастный муж - мой бывший друг, Уинстон Найлс Румфорд, - ответил Сэло.
- А где он? - спросила Беатриса.
- Во дворце на острове, - сказал Сэло. - Он умирает в полном одиночестве, с ним только его верный пес. Он зовет вас, - сказал Сэло, - он всех вас зовет. И он сказал, чтобы я не смел попадаться ему на глаза.