Из пальца Румфорда, укоризненно направленного на юного Хроно, с шипеньем вырос побег электрического разряда.
- Та штучка, которую вы называете своим талисманом, - сказал Румфорд, - и есть запасная часть, которой тральфамадорский гонец дожидается долгие годы!
А гонец, - сказал Румфорд, - это то существо, похожее на мандарин, которое сейчас прячется за стеной. Его зовут Сэло. Я надеялся, что посланник позволит человечеству хоть краешком глаза взглянуть на послание, которое он несет, - ведь человечество только и делало, что старалось ему помочь. К сожалению, ему дан приказ никому не показывать послание. Атак как он просто машина, то, будучи машиной, выполняет приказания буквально и нарушать их не может.
Я вежливо попросил его показать мне послание, - сказал Румфорд. - И он категорически отказался.
Плюющаяся искрами веточка электричества, пробившаяся из пальца Румфорда, стала расти, обвила Румфорда спиралью. Румфорд пренебрежительно посмотрел на спираль.
- Кажется, начинается, - сказал он о спирали.
Так оно и было. Спираль слегка сдвинула витки, словно присела в реверансе. Потом она начала вращаться вокруг Румфорда, окружая его плотным коконом из зеленого света.
Вращаясь, она еле слышно потрескивала.
- Единственное, что мне остается сказать, - донесся из кокона голос Румфорда, - я по мере сил своих старался нести своей родной Земле только добро, хотя исполнял волю Тральфамадора, которой никто не в силах противиться.
Может статься, что теперь, когда эта деталь доставлена тральфамадорскому гонцу, Тральфамадор наконец-то оставит Землю в покое. Может быть, род человеческий наконец-то сможет свободно развиваться, следуя собственным побуждениям, - ведь люди не знали свободы тысячелетиями. - Он чихнул. - Поразительно, как земляне ухитрились все-таки добиться таких успехов, - сказал он.
Зеленый кокон оторвался от каменных плит, завис над куполом.
- Вспоминайте меня как джентльмена из Ньюпорта, с Земли, из Солнечной системы, - сказал Румфорд. Он говорил с прежней безмятежностью, примирившись с собой и считая себя по меньшей мере равным любому существу, которое ему встретится где бы то ни было.
Говоря пунктуально, - донесся из кокона певучий тенор Румфорда, - прощайте!
Кокон, в котором был Румфорд, исчез с легким хлопком - пфютъ!
Никто и никогда больше не видел ни Румфорда, ни его пса.
Старый Сэло ворвался во двор как раз в тот момент, когда Румфорд исчез вместе с коконом.
Маленький тральфамадорец был вне себя от горя. Он сорвал висевшее у него на шее послание со стальной ленты, превратив в присоску одну из своих ног. Одна нога у него до сих пор оставалась присоской, и в ней он держал послание.
Он взглянул вверх - туда, где только что висел кокон.
- Скип! - возопил он к небу. - Скип! Послание! Я прочту тебе послание! Послание! Скииииииииииип!
Голова Сэло перекувырнулась в кардановом подвесе.
- Его нет, - сказал он убитым голосом. И шепотом повторил: - Нет его...
- Машина? - сказал Сэло. Он говорил с запинкой, обращаясь не столько к Константу, Беатрисе и Хроно, сколько к самому себе. - Да, я машина, и весь мой народ - машины, - сказал он. - Меня спроектировали и собрали, не жалея затрат, с превеликим тщанием и мастерством, чтобы я стал надежной, абсолютно точной, вечной машиной. Я - лучшая машина, какую сумели сделать мои сородичи.
- А какая машина из меня вышла? - спросил Сэло.
- Надежная? - сказал он. - Они надеялись, что я донесу мое послание до места назначения запечатанным - а я сорвал все печати, я его вскрыл.
- Абсолютно точная?- сказал он. - Теперь, когда я потерял своего лучшего, единственного друга во всей Вселенной, я еле ноги таскаю, мне теперь через травинку переступить - все равно что прыгнуть через пик Румфорда.
- Отлично действующая? после того, как я двести тысяч лет кряду смотрел на то, что творится на Земле, я стал непостоянным и сентиментальным, как самая глупая школьница на земном шаре.
- Вечная? - мрачно сказал он. - Это мы еще посмотрим.
Он положил послание, которое так долго хранил, на пустой бледно-лиловый шезлонг Румфорда.
- Вот оно, друг, - сказал он Румфорду, оставшемуся только в его памяти, - пусть оно принесет тебе радость и утешение. Пусть твоя радость будет так же велика, как страдания твоего старого друга Сэло. Чтобы отдать тебе послание - пусть даже слишком поздно, - твой друг Сэло поднял бунт против самой сути своего существа, против своего естества - я ведь машина.