- Каждый раз стекает все хуже, - сказал он Беатрисе. - Придется откапывать и чистить трубы.
- Вот как? - сказала Беатриса, отрывая глаза от рукописи.
- Да, вот так, - сказал Констант.
- Ладно, делай то, что нужно делать, - сказала Беатриса.
- В этом вся история моей жизни, - сказал Констант.
- Мне только что пришла мысль, которую непременно надо записать, - сказала Беатриса. - Непременно надо, пока она не ускользнула.
- Если она побежит в мою сторону, я стукну ее совком, - сказал Констант.
- Погоди, помолчи минутку, - сказала Беатриса. - Дай мне сосредоточиться, найти нужные слова.
Она встала и ушла во дворец, чтобы ее не отвлекал ни Констант, ни кольца Сатурна.
Она долго смотрела на громадный портрет ослепительно чистой девочки в белом, держащей в поводу собственного белоснежного пони.
Беатриса знала, кто это. На картине была прибита бронзовая дощечка с надписью: «Беатриса Румфорд в детстве».
Контраст был поразительный - контраст между маленькой девочкой в белом и старой женщиной, которая ее разглядывала.
Беатриса резко повернулась спиной к портрету, снова вышла во двор. Теперь мысль, которую она хотела записать для книги, четко оформилась у нее в голове.
- Самое худшее, что может случиться с человеком, - сказала она, - это если его никто и ни для чего не использует.
Эта мысль ее успокоила. Она прилегла на старый шезлонг Румфорда, посмотрела на фантастически красивые кольца Сатурна - Радугу Румфорда.
- Благодарю тебя за то, что ты мной воспользовался, - сказала она Константу. - Несмотря на то что я не желала, чтобы кто-нибудь ко мне прикасался.
- Не стоит благодарности, - сказал Констант.
Он принялся подметать двор. Мусор, который он выметал, состоял из песка, принесенного ветром, кожуры семян маргариток, скорлупы земных арахисовых орехов, пустых банок из-под курятины без костей и скомканных листов писчей бумаги. Беатриса питалась главным образом семенами маргариток, арахисом и готовыми куриными консервами - их даже не надо было разогревать, так что она могла есть, не отрываясь от рукописи.
Она умела есть одной рукой и писать другой - а ей больше всего на свете хотелось успеть записать все, все.
Не закончив подметать, Констант на минуту остановился посмотреть - как там стекает вода из бассейна.
Вода стекала медленно. Студенистая куча водорослей, закрывавшая сирен Титана, едва показалась над зеркалом воды.
Констант наклонился над открытым стоком, вслушался в журчанье воды.
Он услышал, как вода певуче переливается в трубах. И он услышал еще что-то.
Он услышал тишину вместо знакомого, такого любимого звука.
Его подруга, Беатриса, перестала дышать.
Малаки Констант похоронил свою подругу в титаническом торфе, на берегу Моря Уинстона. Он выкопал могилу там, где не было ни одной статуи.
Когда Малаки Констант прощался с ней, в небе над ним тучами кружились синие птицы Титана. Там было не меньше десяти тысяч этих громадных благородных птиц.
Они превратили день в ночь, а воздух дрожал от взмахов их крыльев.
Но ни одна птица не издала ни звука.
И в этой ночи средь бела дня на круглой вершине холма, откуда была видна могила Беатрисы, появился Хроно, сын Беатрисы и Малаки. Он был в плаще из птичьих перьев, размахивал полами, как крыльями.
Он был воплощением красоты и силы.
- Благодарю, Мать и Отец, за то, что вы подарили мне жизнь! Прощайте! - крикнул он.
Потом он исчез, и за ним улетели птицы.
Старый Малаки вернулся во дворец. Сердце у него было тяжелое, как пушечное ядро. Он вернулся во дворец только потому, что хотел оставить все в полном порядке.
Рано или поздно сюда придет еще кто-нибудь.
Дворец должен быть чистым, прибранным, подготовленным к их приходу. Дворец должен поминать добром прежнюю владелицу.
Вокруг старого, потертого кресла Румфорда лежали яйца ржанок, и дикая клубника, и корзинка с семенами маргариток, и горшочек с перебродившим молочком маргариток - все это Констант привез для Беатрисы. Это скоропортящиеся продукты. Они не дождутся новых обитателей.
Констант отнес их обратно в свою долбленку.
Ему-то они были не нужны. Они никому не были нужны.
А когда он выпрямил свою старую спину, то увидел, что Сэло, маленький посланец с Тральфамадора, идет к нему по воде.
- Здравствуйте, - сказал Констант.
- Здравствуйте, - сказал Сэло. - Благодарю вас за то, что вы меня собрали.
- Я не ожидал, что у меня получится, - сказал Констант. - Как ни бился, вы не подавали признаков жизни.
- Все у вас получилось, - сказал Сэло. - Просто я сам не знал, стоит подавать признаки жизни или не стоит. - Он со свистом выпустил воздух из своих ступней. - Пожалуй, пора двигаться, - сказал он.