Во дворе вскоре не остается никого кроме нас, студенты забегают обратно в здание или торопятся к остановкам и машинам.
— Теперь ты скажешь, кто ты такая? — настойчиво спрашивает Марк, отойдя от первого шока. Дождь нисколько его не волнует.
— Разумеется, — снова протягиваю ему руку, словно мы только что встретились. — Меня зовут Сирин, но ты можешь называть меня Рин.
Глава 5
— Кто? — непонимающе смотрит на меня Марк. — Никогда не слышал о тебе.
— А вот сейчас обидно. Правда не знаешь историй о Сирин? — он качает головой. — Ну картину-то ты наверняка видел? — однако ответ получаю тот же. — Слушай, а ты точно умный? — опускаю руку и осматриваю его подозрительно, склонив голову набок.
И в процессе подмечаю все самое бесполезное: как мокрые волосы кудряшками прилипают к его коже, а светлая футболка оставляет мало места для фантазии. Поднимаю взгляд обратно к его лицу. Мне больше нравится, когда для фантазии как раз много места. Истина скучная и одномерная.
— Мне пересказать теорию общего экономического равновесия Вальраса или перечислить основные переменные в экономике, чтобы подтвердить свою образованность? — Марк высокомерно скрещивает руки на груди. Что не помогает не пялиться на него, но это уже на его совести.
— Понятия не имею, о чем ты говоришь, — отмахиваюсь от неизвестных слов.
— Тогда из нас двоих умом не блещешь одна ты, — припечатывает он с ухмылкой. Я же не понимаю что происходит. Меня за пять минут оскорбили дважды. Сначала не узнали, теперь назвали глупой. Стоило выбрать жертвой кого-то более покладистого. — И суть вообще не в этом. Если я не знаю кто ты такая, значит ты меня обманула. Ты вообще хоть что-то умеешь? Или ты мне подсыпала что-то, чтобы вызвать галлюцинации? — напористо спрашивает Марк, убирая назад лезущие в глаза волосы и открывая горящие голубые глаза.
— Ну все, — вслед за ним злюсь я сама, — никогда в моей жизни не было такого, чтобы в моих способностях сомневались. И я не позволю тебе стать первым, — в порыве злости хочется превратиться у него на глазах в птицу или утопить Марка в его собственной боли, но приходится сдерживаться. Мне нельзя выделяться. Нельзя использовать много магии. Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Спокойствие и баланс. Все это не мои сильные стороны. — Подумай вот о чем, — вместо оскала натягиваю на лицо милую улыбку, — когда ты пожал мне руку, ты же почувствовал магию? Ты видел кровь, но твоя рука в порядке. Продолжишь называть меня какой-то человеческой шарлатанкой? — к концу не сдерживаю эмоции, и слова выходят через зубы. Чтобы великого духа Ирия оскорблял обычный человек? Это же возмутительно.
— Могу назвать тебя волшебной шарлатанкой, легче станет? Ладно, разберемся с тобой позже, все равно уже заключил сделку, — он словно только сейчас замечает дождь и смотрит на небо. — Пойдем, — Марк хватает меня за руку, по собственной воле, прошу заметить, и тащит к воротам университета.
— Куда ты меня ведешь? — пытаюсь вырваться из цепкого захвата. Он учебники поднимает или гантели? Если все же учебники, какой они тогда толщины? — Отпусти или расцарапаю тебе лицо, — угрожаю совершенно неискренне. Уродовать такое красивое лицо я не собираюсь, мне же на него смотреть, пока не исполню договор.
— Снова переходишь к угрозам? — усмехается парень, оборачиваясь ко мне на секунду. — Я не собираюсь спорить с тобой под дождем, мне завтра все еще надо на занятия. Тем более ты сама просилась в мой дом.
— Тогда я на все согласна, — мгновенно успокаиваюсь и послушно следую за ним.
Марк отпускает меня, удостоверившись, что никуда не собираюсь убегать или нападать. Ни то, ни другое не в моих интересах. Зачем мне бежать? Не зря же я две недели за ним таскалась и умоляла со мной подружиться.
Мы идем до ближайшей остановки несколько минут. Марк старательно перешагивает или обходит все лужи и терпеливо ждет на светофоре, хотя машин вокруг нет. Я же пру прямо через лужи, потому что уже настолько промокла, что меня ничего не спасет. Да и заболеть мне не страшно. Когда мы доходим до остановки, Марк прячется под крышу и вопросительно смотрит на меня, когда я остаюсь снаружи, на что я отвечаю загадочной улыбкой.