Итак, мы держали путь в Лондон. О планах Сириуса по части местного Поттера я помнил, но старался сильно в них нос не совать: во-первых, сам ещё не уверен, что горю желанием лицезреть себя мелкого, во-вторых, каким бы чёртом я объяснил, что знаю его место жительства? Ну, можно ещё добавить и «в-третьих» — Поттер был отличным поводом спровадить Сириуса куда подальше при случае. А то, что такой случай может понадобиться, я выяснил очень быстро: чем прочнее в моей больной голове оседала мысль, что все происходящее — не сказочка про белого бычка, а вполне себе реальные события, тем чаще у меня начинала прорываться истерика. В разговорах с Сириусом я не вовремя вставлял неосторожные фразы, мог выпасть из диалога, а потом очень долго заново вникать в тему беседы, мог рассмеяться не к месту, вспылить или задать странный вопрос. Как мог, я старался гасить это, но временами оно прорывалось и выплескивалось наружу. Быть может, в этом было виновато не только мое перемещение во времени и телах, но и Азкабан, потому что с Сириусом творилось что-то похожее. Не знаю, как мы умудрились не разругаться вдрызг, но, на удивление, Сириусу хватило сил осознать и признать, что моё и его поведение нельзя назвать нормальным, и он старался сдерживаться и даже пару раз сам извинялся после ссор — любопытно, но факт.
Шли мы к Лондону кружным путем, отдавая предпочтение безопасности, а не скорости. Пару раз выходили к деревенькам, чтобы покопаться в мусоре. Кто-то скажет, что всё, опустились Блэки, по помойкам лазят, но знаете что? После Азкабана вам и самая вонючая свалка (в сердцах чуть «выгребная яма» не сказал) покажется французским рестораном. Да и лазили мы больше за информацией в виде газет, но и тех толком не было в такой глуши — бесхозной бумаги тут не бывает. То же самое касалось и еды: это деревня, а не город, тут любые отходы со стола идут в хозяйство для свиней, гусей, кошек и собак. Кстати, о собаках, им хотелось бы выразить особую благодарность. Если выкручусь, лично пожалую каждой по килограмму отборных костей, а то и больше. Местные аборигены, то есть местные тузики, сначала смотрели на нас косо, а потом вникли в ситуацию и больше помогали, чем мешали. Выяснив, что у нас с Сириусом и в голове не было вредить их хозяевам или захватывать чужую территорию, они быстро снабдили нас всем необходимым: и газетами с хозяйского стола (кто мог), и едой (которая была у всех), лишь бы мы поскорее свалили из их мест. И вот так, собирая дань с деревень, мы двигались в сторону столицы.
Газеты, кстати, очень радовали. Сириус мне до последнего не верил, что маглов известят о нашем побеге, теперь же возразить было нечего: два неподвижных Сириуса Блэка взирали на нас со страниц местного «Таймс». Был бы Сириус сейчас человеком, я бы расценил его действия как «плюнуть на землю от раздражения»: статью писала словно Рита Скиттер (хотя, может, она и писала для маглов под псевдонимом), о наших зверствах было рассказано много и со вкусом, оба мы были представлены общественности как семья серийных убийц. На фотографии редакция расщедрилась: были как старые, ещё до заключения в тюрьму, так и относительно свежие, где мы уже потрепанные жизнью и обросшие пребывали каждый в своей камере. Откуда взялись только? В Азкабане живет и орудует местный папарацци?
‘Смотри, — заметил я. — Они называют почти точное время побега. Откуда знают, интересно? Или дементоры научились составлять рапорты?’
‘Почему дементоры?’ — не понял Сириус.
‘Ну, а кто там ещё был-то кроме них?’ — задал я очевидный вопрос, и Сириус со мной согласился. Немного поспорив, сошлись на том, что на камерах могли стоять какие-то следилки. Но тогда не понятно, почему нас сразу не поймали, не связали и не поцеловали? Ой, не чисто тут что-то, хвостом чую, что не чисто — чешется как раз, блохи кусаются, да и грязный я как собака. Впрочем, почему как?
Пока Сириус внимательно и досконально изучал статью, разбираясь, какие средства против нас предприняли маглы, я разглядывал «свои» фотографии. Уж не знаю, чей я там сын, но сходство между мной и Сириусом было поразительным. Два молодых человека со страниц газеты по праву могли бы называться близнецами. Как Фред и Джордж, только Сириус и Сириус, и было в этом даже что-то ненормальное — в том, что нас при таком сходстве даже звали одинаково, словно кому-то было скучно, и он клонировал одного человека в двух. Или это говорило о том, что у природы и у кого-то в семье Блэк не хватало фантазии.