Сколько я провалялся без сознания после «Доброе утро, тварь, Круцио!», не знаю. Приходил колдомедик, пытался растрясти, спрашивал о здоровье. В шутку ответил, что здоров как бык (после пыточного-то), наблюдал квадратные глаза. После того, как он наложил на меня пару диагностирующих заклинаний, я в довесок наблюдал трясущиеся руки колдомедика, пытающиеся что-то записать в моей карточке узника №602. На прощание бледный и подрагивающий колдомедик пятился бочком из моей камеры, посекундно оглядываясь на меня каким-то ужаленным взглядом, словно ожидая от меня чего-то. Колдомедик, кстати, незнакомый: то ли новенький, то ли… В целом — слабонервный какой-то. Эй, звезда… да-да, ты, на небе. Ты куда меня отправила? Я такой бред не заказывал!
Лежал весь день, думал, вслушивался в разговоры, а ночью буду материться в небо. «Что происходит?» — вопрос актуальный, но после Круцио — ленивый.
***
Для профилактики нам в отсеке держали высокую нагрузку дементоров ещё неделю — чтобы наверняка всех успокоить. Мне-то на дементоров не то чтобы совсем фиолетово, но терпимо в силу обстоятельств, а вот про остальных я бы это утверждать не взялся. Как всё-таки хорошо, что все камеры тут индивидуальные, везде решётки, магии нет, и нас никуда не выпускают. Никогда не думал, что я могу сказать такое, но после пары заявлений от соседей, что «дайте нам только до вас добраться», я вдруг стал ощущать себя в своих четырёх стенах очень даже защищённым. Хорошо тут, знаете ли, уютно. Лежишь себе, и мухи не кусают, знай только никуда не выходи, размышляй сколько угодно и гадай, в какой заднице на этот раз оказался Мальчик-который-выжил? В Хогвартсе я каждый год попадал в какую-нибудь историю. С моим появлением в Азкабане, госпожа «удача» временно выпустила меня из рук, а теперь вот: получите-распишитесь. Ни на кого даже разозлиться нельзя — сам просил. «Звёздочка то, звёздочка сё, — передразнил я сам себя, фыркая и сдувая дыханием пыль с пола. — Вот тебе и звёздочка, Поттер, в пятую точку, чтобы жизнь малиной не казалась. А то расслабился тут, скучно ему, на тот свет захотел. Пожалуйста, Поттер, свет или не свет, но явно какой-то не тот, что раньше. Последние мозги тут оставишь, пока разберёшься, что произошло».
Мой новоявленный сосед, занявший камеру Люциуса, с появлением дементоров затаился и вел себя тихо не в пример остальным: если из других камер слышались крики и стоны, то сосед максимум поскуливал, лежал смирно, и от него за километр несло немытой псиной. В общем, если бы он был анимагом, то вел он себя в точности, как и я. А он, как и я, им и был. Что, кстати, про меня малоизвестный факт…
— Нет, Сириус, это может быть опасно, — начал Гарри умоляющим тоном. В его голове ясно нарисовался образ Гермионы, отчитывающей его за то, что он снова ввязывается в очередную глупость.
— Да что опасного-то? — широко улыбнулся крёстный, подмигивая ему. — Мы с твоим отцом в этом возрасте уже прекрасно умели превращаться.
— Но сколько лет вы потратили на теорию и тренировки? — нервничал он. — А у меня ничего этого нет, я не смогу.
— Гарри, — Сириус опустился перед ним на колено и обнял руками за плечи, глядя снизу вверх. — Поверь мне, ты справишься. Я не знаю больше ни одного такого способного мальчика, как ты. Римус рассказал мне о дементорах и Экспекто Патронум. Ты знаешь, сколько лет люди тренируются, чтобы суметь найти нужное воспоминание и создать телесного Патронуса? А ты сумел это почти сразу, лишь захотев, и я уверен, что сейчас тоже всё получится. Ты же хочешь?
— Конечно, я хочу, Сириус, — обреченно произнес Гарри, не желая обижать крёстного. Да и на самом деле ему жутко этого хотелось, вот только: а вдруг не выйдет? Или что-то пойдет не так?
— Вот и прекрасно, — рассмеялся крёстный, поднимаясь на ноги. — Я уверен, что к началу занятий в школе ты уже сможешь превращаться! А там дело за малым останется — тренироваться в школе, чтобы отточить скорость превращения. Однажды за секунду перекидываться сможешь без любых неприятных ощущений, представляешь?
---
Сириус чуть ли не катался по полу и от души смеялся, не в силах выдавить ни слова. Смущенный Гарри лежал на полу перед ним, стыдливо прятал морду под лапами и тихо скулил.
— Гарри, ты молодец, — Сириус, наконец, перестал смеяться. Улыбаясь, он подполз к нему и потрепал по мохнатой голове. — Ты умница, Гарри, у нас все получилось, Бродяга-дубль-два!