— А как ты собираешься бить врага?! — продолжил Фесько.
— Так-то враг, — пытался оправдаться я. — А это…
— Руби! Я сказал! — глаза сотника готовы были вылететь из орбит.
Я машинально выхватил шашку и сделав неудачный замах от волнения, опустил лезвие на спину кролика. Беловатая шкурка вмиг окрасилась в красный цвет. Из раны ручейком текла кровь, спинка переломилась от удара и через разрезанную кожу проглядывали беловатые кости. Кролик дергал всеми четырьмя лапами в конвульсиях, несмотря на то, что задние у него были перебиты.
— Добей! — сухо прозвучал голос сотника. — Ну!
Мне уже нечего было терять. Во мне проснулось что-то хищническое. То животное, что минуту назад я жалел всем сердцем, теперь становилось для меня вроде жертвы. Теперь уже крепко сжав кулак на эфесе шашки, я, как учили, сделал замах, и с оттяжкой опустил шашку вниз, в аккурат на шею кролика. Голова животного легко отделилась от туловища и откатилась на пару шагов в сторону.
— Пей! — вновь скомандовал Фесько спокойным, размеренным голосом.
Я уже не стал переспрашивать и задавать лишние вопросы. Наклонившись, схватил тушку кролика рукой и поднес к лицу. Свежая, алая кровь вытекала из его шеи. Я почувствовал тошнотворный, приторный ее запах.
— Пей. Так надо! — подтолкнул мою руку, в которой я держал окровавленное тело кролика. Закрыв глаза и задержав дыхание, я прикоснулся губами к ране на шее и стал с силой сосать теплую кровь животного. Губы мои упирались в позвонки, я старался не дышать, чтобы меня не вырвало.
— Молодец. Для начала справился, — Фесько с силой освободил мою руку от тушки кролика и размахнувшись, бросил его далеко в кусты. — Лисы или шакалы сожрут.
Я открыл глаза. В голове слегка шумело. К горлу подкатывал тошнотворный комок. Я с трудом сдержался, чтобы меня не выполоскало. Сотник, видя мои потуги, похлопал по спине:
— Первый этап пройден. Но это еще не все.
— Не все? — в голове моей мысли, казалось, закипали. Но наружно я старался излучать спокойствие.
— Это было лишь начало, — лукаво улыбнулся Фесько. — У меня на тебя сегодня большие планы.
Я потихоньку справился с накатившим волнением. Странное ощущение, словно волна, накатывало на меня. Раньше такое я и представить себе не мог. Мне хотелось крови. Я был готов сам сожрать того кролика целиком и, что самое странное, сырым. Видимо сотник почувствовал мой настрой. Улыбнулся, по-отечески, и махнув рукой, в сторону, откуда доносился шум реки, произнес:
— Пошли.
Глава 5
Я послушно шел за крадущимся сотником.
Казак то и дело приостанавливался, прислушиваясь к звукам природы. В эти моменты он делал мне знак рукой, мол слушай, определяй, подсказкой, показывая направление. До моего слуха доносились голоса птиц, но каких именно я понять, а тем более определить, конечно же, не мог, по той причине, что из всех этих пернатых я знал лишь, как чирикают воробьи и каркают вороны.
— В казаке, Сиромаха, — напутствовал меня Фесько, отгоняя от лица назойливую муху. — Должно быть не только благородное сердце и мужественный дух. Понимаешь?
— Да, — шепотом отвечал я, косясь на заросли и слушая шорохи. А, вдруг, как нападут?! А я их шашкой тогда. Глядишь уважение и лишний плюсик заслужу.
— А почему тогда глаза бестолковые? — Хмурился сотник. — Ты хоть слушаешь меня?!
— Да! — уже бодрее выкрикнул я.
— Вот, дурень. — Сотник покачал головой. — Чего орешь, как оглашенный? Про осторожность забыл? Сиромаха!
— Слухаю, — прошептал я. Фесько закатил глаза и спокойно продолжил:
— Казак должен еще иметь и плодотворный ум. И если благородству и мужеству можно обучить, то ум нам нужно развивать самим. А это значит, пока идем, смотри, слушай и чувствуй. Понял, Сиромаха.
— А, как же! Понял! А что чувствовать то? — мой вопрос звучал вовсе не праздно. Я действительно не мог понять, как можно чувствовать небо, ветер, все то, что называется одним словом — природа. Мир он и есть, как есть.
Фесько внимательно посмотрел на меня, и дал знак присесть. Сам он ловко опустился на землю и скрестив ноги, положил руки на колени. Не говоря ни слова, я последовал его примеру.
— Теперь закрой глаза и молчи, — негромким и таинственным голосом, произнес сотник.
Я закрыл глаза. Сначала ничего не происходило. Потом звуки, до этого доносившиеся до моего слуха приглушенно, стали слышны отчетливее. Мушка в ухо попыталась залететь. От цветка. Что справа рос чихнуть захотелось, но я не решился. Внимательно посмотрел на своего учителя, а тот прикрыл глаза.
— Попробуй нарисовать мысленно в голове то, что слышишь, — сказал Фесько.