В моей голове стали возникать картины. Вот ветер колышет сухую траву, вспорхнула с ветки дерева птица, буйная река ударяет свои воды о камни. Оказалось — это не так и сложно — представлять дыхание самой природы в мысленных образах.
— Теперь попробуй почувствовать и нарисовать сам ветер, — почти шепотом сказал сотник. — А еще солнечный свет.
Это было намного сложнее. Если по звукам можно было легко представить, как колышется камыш или же взлетает птица — это все я видел своими глазами и мог без труда представить мысленно — то ветер, он был невидимым. Довольно трудно вообразить то, что не подвластно человеческим органам чувств.
— Получилось? — спросил сотник.
— Не очень, — признался я, переходя на шепот от волнения.
— Хорошо, тогда для начала, нарисуй в голове рябь на поверхности воды или же небольшие волны, — продолжил Фесько, не теряя терпения.
Я старался перевести на листок сознания, те картинки, о которых говорил сотник. Получалось, но немного коряво. Почему-то, думая про воду, мыслями я уносился в душевую кабину в своем доме, куда хотел отправиться в тот злополучный день, а вместо уютного, теплого душа, оказался здесь, в почти средневековье. Гель для тела в оранжевой банке заканчивался и вдруг вспомнил, что так и не успел его купить. «Подвел!» — встрепенулся я, открывая глаза на миг. Видя идиллию вокруг снова поспешил зажмуриться.
— Подумай о том, что поверхность, скажем озера, гладкая, ровная, — произнес сотник. — Над озером зависает туча. Огромная дождевая капля срывается из поднебесья и летит вниз. Еще немного и капля упадет на поверхность озера, вонзаясь в него, как пуля.
Голос сотника звучал негромко, со спокойным тембром. Это расслабляло. Вспомнились мои занятия по медитации, когда после напряженного трудового дня, я надевал наушники и включал соответствующую музыку. Мерный голос диктора в наушниках и тихая музыка действовали безотказно. Я просто улетал в ментальное пространство, забывая о реальности. Сейчас голос моего наставника, легкие шумы природы, действовали не хуже тех ментальных занятий. В голове почувствовалось легкое кружение. Мысли, подобно тем корабликам, что пускали мы в детстве с мальчишками по ручейкам, поплыли вдаль. Еще мгновение и я сам бы отключился, задремав.
— Сполох! — вдруг раздалось у самого моего уха. Я машинально открыл глаза, не сразу сообразив, что произошло.
— Все, убит, — с кривой улыбкой на губах Фесько стоял передо мной. В его правой руке, отливая серебром в солнечных лучах, находилась сабля. Острие этой сабли упиралось в мою грудь. Я даже не успел увернуться. Так и остался сидеть и лупать глазами, как деревянный болванчик. Сотник не сильно ткнул концом сабли мне в грудь и убрал оружие в ножны.
— Вот тебе еще один урок, — с интонацией учителя младших классов, который пытается объяснить своему нерадивому ученику, что учение есть свет, произнес мой наставник. — Казак есть охотник, он есть воин, он есть человек. Взор его должен быть наполнен силой, умом и добром. И даже если глаза у казака закрыты, взор его идет изнутри наружу. Все, что происходит вокруг него должно проходить через уши, кожу, нос.
— Это значит нюхать, слушать и осязать? — спросил я.
— Именно! — подтвердил сотник. — По — другому не стать настоящим воином.
Я задумался на мгновение. Можно сказать, попытался заглянуть в себя. Еще совсем недавно я с удовольствием, после работы, облачался в свой любимый, домашний халат; уютно располагался в кресле, у себя в кабинете и погружался в написание рассказов и стихов. И вот сейчас, спустя каких-то дней десять, я в совершенно нетипичной мне обстановке занимаюсь тем, чем не занимался даже в армии — прохожу усиленную подготовку, чтобы стать умелым воином, добрым казаком в легендарной Запорожской Сечи. Откуда, кстати, пошли и мои предки. Голову пронзила мысль. Смог отрубить голову кролику, а здесь так попался. Ничего не скажешь, «достойный» потомок своих пращуров. От досады я неловко выхватил шашку из-за пояса и наотмашь стал рубить ветви кустарника. Получилось, видимо, нелепо, так как сотник поймал мою руку и с силой сжал, прижимая ее вниз:
— Жестокость и вспыльчивость — это качества зверя и то не совсем умного и сильного. Но казак — это человек, он владыка своих чувств и эмоций, а значит владыка своего слова и поступков. Уяснил?
Я постарался успокоиться, посмотрел серьезно в глаза сотника и убирая шашку за пояс, ответил:
— Более чем.
— Хорошо, что ты понял, — спокойно произнес Фесько. — Спокойствие тебе сейчас, ох, как понадобится.