— За что? — отпрыгнув чуть в сторону, застонал Самойло.
— А ты, гаденыш, почто еду ногой попираешь? — зло ответил Химко — Ты ее добывал?!
— Молодца, брате — поддержал своего товарища Жадан. — Господь нам хлеб насущный посылает, а кто-то этот хлеб…
Я оторопел, и смотрел не шелохнувшись. Будто остекленел — дотронься и разлечусь осколками. Я не ожидал такой реакции от Жадана и Химко. Сколько времени я здесь, но не замечал, чтобы и тот и другой были поборниками веры. Сочувственно я посмотрел на Самойло. Мы с ним сошлись. Это нельзя было назвать дружбой, но приятельскими отношениями вполне. Молодой казак, выступая в роли старшего брата, охотно вводил неуклюжего и нерасторопного меньшенького в каждодневный быт сечи.
— О чем шумите, православные?! — со стороны майдана к нашему костерку подошел священник. — Чайком не угостите?
— Да так, батько, — ответил за всех Жадан. — С молодыми казаками спорим за хлеб насущный.
— Что ж, тема правильная. Господь не оставляет нас грешных. Заботится ежедневно, ежечасно, — присаживаясь на место Самойло, закряхтел отец Петр. — За то и слава Ему! Так угостите, чайком — то.
— Ты, батько, — вклинился Химко. — Ежели чуток подождешь, то не только чайком побалуемся, но и шулюму отведаешь.
С этими словами казак поднял фазана с земли и сунул в руки Самойло.
— Мы подождем, за жизнь побалакаем, а хлопчик фазана оскубает и распотрошит, так, Самойло?
— Так, — недовольно ответил молодой и зло глянул на меня. Я поспешно отвел глаза, принимаясь любоваться костром.
— Молодость она завсегда строптива, — видя недовольство Самойло, подметил поп. — Оттого и грехов много собирается. А первым из них — гордыня. Ибо, как говорит Христос? Смирение — есть добродетель.
— Я помогу, — видя, что Самойло отошел в сторону с фазаном и присев на корточки, начал его неторопливо скубать, сказал я, и попытался подняться. Хотя двое на одну такую птицу, было чересчур, но слушать нравоучения отца Петра сейчас вовсе не хотелось.
— Сам справлюсь, — огрызнулся Самойло. Он явно был не в духе. Чуть позже выяснилась причина такого настроения. Оказывается, молодой казак непременно хотел выступить сегодня в караул на одну из наблюдательных башенок. Но Жадан не разрешил, сославшись на молодость и неопытность Самойло. Тот попытался оспорить решение старшего товарища, но напоролся на грубость. Оттого и сидели казаки у костра понуро, когда я подошел к ним. Разговор не шел. А тут еще и фазан этот. Самойло на нем выместил свое недовольство, а оба старших казака, соответственно, воспользовавшись случаем, выместили свой гнев на молодом.
«Дела», — подумал я, повернувшись вновь к костру. Отец Петр рассказывал очередную библейскую притчу о сеятеле, связывая ее с характером каждого, сидящего здесь казака. Те, в свою очередь слушали, изредка перебивая речь священника вопросами.
Я вспомнил о Фесько и попытался найти его взглядом. Сегодняшний урок я запомню надолго. Сотник был хорошим наставником. Я блуждал взглядом по территории, пока не увидел знакомую фигуру на караульной вышке. Активно жестикулируя, он что-то говорил караульному, то и дело указывая рукой куда-то за стену. Затем похлопал караульного по плечу и спустился по, сбитой из тонких бревен, лестнице на землю. Бравой походкой он приблизился к нашему небольшому бивуаку. И сразу, беря, что говорится, быка за рога, отдал распоряжение:
— Химко, Жадан, Самойло, — в голосе звучала такая твердость, что любой, кто захотел бы вступить в полемику, запросто сломал бы зубы. — Втроем, собирайтесь в секрет. Небольшую рощицу за стенами крепости знаете? Там и секрет организуете.
— Фесько, дай хоть шулюма отведать, — начал упрашивать сотника Жадан. — С утра в животе, окромя воды ничего не было.
С этими словами бывалый воин похлопал себя по животу. Тот отозвался характерным глухим звуком.
Фесько деловито заглянул в казан, где бурлило варево, вдохнул аромат томящейся дичи:
— Только живо и шибко не налегайте. Полное брюхо ко сну тянет. А вам спать, судя по всему не получится.
— А в чем дело? — спросил Химко. — Что за важность такая?
— Значит есть причина, — отозвался Фесько.
— Да ты толком скажи, сотник, — подключился Жадан.
Фесько мельком посмотрел по сторонам и негромко произнес:
— Кажись ходит кто-то вокруг крепости. Чуйка меня не подводит. Да и ветки сами по себе не ломаются.
— Так это не зверь был? — вставил я свой вопрос в разговор. Казаки недоуменно посмотрели на меня, затем на сотника.