«Сейчас я тебе покажу, как найти ворота», — промелькнула мысль в моей голове. Я медленно поднялся на ноги и сделал вперед два прыжка, бесшумно, как учили. В один момент я подмял под себя тело лазутчика, крепко закрывая ему рот ладонью. Мальчишка, ему было от силы лет семь-восемь, даже пикнуть не успел. Лишь затеребил ногами, пытаясь высвободиться из моего захвата. Но не тут-то было. Со своим новым телом, я уже успел свыкнуться, к тому же ежедневные тренировки дали свои положительные результаты. Да и противник мой был всего лишь семилетний ребенок, хоть и рост имел повыше чем его сверстники-первоклашки, в нашем времени.
— Не вырывайся, иначе задушу, — склонившись к его уху, прошипел я злобно. — Все равно нет смысла. Но если караульные с вышки заметят нас, пристрелят обоих. Тебе это надо?
Мальчишка отрицательно завертел головой.
— Тогда успокойся, — приказал я, еще крепче сжимая ему рот.
Пацан перестал колотить меня руками. Я слегка ослабил хватку, но руку с его рта не убрал. Мало ли, что взбредет ему в голову. Ноша была не тяжелой. Держа двумя руками, я смог без труда оторвать пацана от земли и продолжая зажимать ему рот, потащил к воротам крепости. Завидя меня, караульные вскинули ружья. Я произнес нужный пароль.
— Добычу тащишь. Сиромаха? — спросил один из караульных. — А остальные где? Вы же вчетвером в секрет ушли.
— Другие сидят в засаде, мало ли чего, — откликнулся я и, махнув головой на пацана, добавил. — А я вот лазутчика поймал. У Сечи отирался, да еще и условные знаки кому-то подавал.
— Знаки, говоришь? — переспросил караульный. — Шпиона этого сразу Фесько веди и не забудь про знаки сказать!
Караульный стукнул несколько раз в ворота и через минуту одна из створок открылась.
— Спокойного деж… — хотел я было пожелать караульным, но тут же послышался громкий, гортанный крик, на непонятном мне языке и оба караульных упали замертво на землю, пронзенные стрелами. Я с силой толкнул мальчишку в створку ворот и сам забежал за ним.
— Закрывай! — заорал я, что было мочи казакам, стоявшим у ворот изнутри крепости. — Враги! Сполох!
Но было поздно. Все произошло стремительно. Я увидел, как скатываются с караульных вышек бездыханные тела двух казаков, как в створке ворот показываются вражеские воины. Быстрые тени замелькали вокруг. Я повернулся, чтобы побежать и предупредить Фесько о врагах, но тут же почувствовал тупой удар в спину. Впереди маячила фигура убегающего в сторону церкви мальчишки. В глазах у меня поплыло, и я стал терять сознание. Мимо меня проносились ноги вражеских воинов, обутые в добротные сапоги. Перед тем, как окончательно потерять сознание, до моего слуха донесся слабый стук лошадиных копыт. И как барабанная дробь, в отдаленных уголках сознания, отдались первые ружейные выстрелы.
Очнулся я от того, что кто-то с силой тряс меня за плечи. Затем я почувствовал, что на лицо мне вылили довольно холодную воду. Это привело меня в чувство. Надо мной склонившись, сидел отец Петр.
— Очнись же, Сиромаха! — крикнул он мне в самое ухо.
— Живой я, отец Петр, — это прозвучало, видимо, как вопрос, потому что поп тараторя монотонно, тут же ответил:
— Живой, живой. Слава Богу! Подымайся, сын мой. Беда. Турки на Сечи.
— Как турки? Зачем?! — ошарашено спросил я и тут же вспомнил, как упали убитые караульные.
— Вестимо «зачем»!
— Значит турки? — я всё еще не верил.
— Они самые, басурмане, чтоб их, — высказался поп.
— Отец Петр, крест при вас? — спросил я.
— Со мной! — отозвался поп. — Как зеницу ока берегу.
— Уходить вам надо. Спрятаться, — произнес я, окончательно придя в себя. — Тайные ходы здесь есть?
— Ну а как же?! — крестясь сказал отец Петр. — Сподобил Господь казаков то, выкопали.
— Уходите, уходите отец Петр! — повысив голос, сказал я. — Убеждать некогда, сами понимаете.
— Не по возрасту речи твои, Сиромаха. Больше мужу зрелому присущи, — с какой-то загадкой в голосе, заметил священник. — Ну да, ладно, прав ты. Да и крест твой спасти нужно. Чую в нем силу и тайну Господнему.
— С Богом, отец Петр, — пожелал я напоследок попу и вдруг спросил. — Мальчишку не видели? Чужого.
— Тот, что как кот твой давеча, сиганул мимо меня? Видел, как же. Трухнул малец. Под настил на майдане сховался, вроде.
— Добре! Ну, бывайте с Богом, отец Петр, — вынимая шашку из-за пояса крикнул я.
Ото всюду слышались громкие крики, звон металла, стоны раненых. Тут я увидел вбегающих в приоткрытые ворота Жадана, Химко и Самойло. Лицо Жадана было искажено злобой: