Офицер же снял шлем, не торопясь посмотрел в сереющее небо и, как мне показалось, с наслаждением пятерней прилизал непослушные волосы, смахивая с них пот.
Все так же не глядя на меня, словно я был пустое место, устремив взгляд в степь, турок неожиданно сказал:
— Они прозвали тебя кючюк курт, — речь, на мое удивление, была русская, хотя и слышался легкий акцент. Я всматривался в лицо воина, пытаясь поймать эмоции. Не верил, что тот, кто взял меня в плен, мог говорить на моем родном языке. Причем, если не обращать особого внимания на акцент, совершенно чистом языке. Ни лях, ни турок ни какой другой иностранец, не смог бы выучить так русский язык, сколько бы ни старался. Значит этот офицер не турок?
— Ты знаешь, что это такое? — офицер скосил на меня глаза. Чуть-чуть, как на муху, копающуюся в омерзительной куче.
— Нет, — охрипшим голосом сказал я. Думал, говорить будет легче. Сильно хотелось пить. Все горло пересохло.
— Это означает маленький волк, то есть по- другому — Волчонок, — сказал воин, хмыкнув. — Кусающийся мальчик.
Он замолчал, всматриваясь в бескрайнюю степь. После долгой паузы, мушкетер продолжил, как ни в чем не бывало:
— Хочешь знать, о чем они еще говорили?
Я пожал плечами, давая понять, что мне все равно.
— Думаю, что тебе это важно знать, так как напрямую касается твоего будущего. Причем самого ближайшего.
Терпеть не мог, когда за меня кто-то что-то решал. Но сейчас был совершенно иной случай. Выбора у меня не было от слова вовсе. Я был пленником и лучшим выбором для меня оставалось довериться судьбе и воле Божьей. Я молча смотрел на офицера. Он ухмыльнулся, оскалив ряд белоснежных, ровных зубов:
— Еще они сказали, что ты слишком взрослый, чтобы стать янычаром. И раз ты не сможешь служить в гвардии султана, то должен стать рабом — евнухом. Так как участь у тебя теперь все равно рабская, безвольная, они хотят привезти готовый подарок султану.
Мушкетер замолчал на секунду и разгладив свои усы, добавил, криво усмехнувшись:
— Сегодня вечером тебя оскопят.
— Как оскопят?! — вымолвил я, потеряв голос. — Зачем? Почему?!
— Потому что ты станешь евнухом, — спокойно сказал офицер и видя мою реакцию, поспешил меня успокоить. — Ты красивый мальчик, у тебя будет хорошая жизнь.
Слово «мальчик» мой собеседник произнес без мягкого знака. Меня совсем не прельщало будущее, в котором я должен буду прислуживать теткам и девицам. Такой жизни я точно не хотел. Ладно бы еще полноценным мужчиной. Но лишиться того, что физиологически делает мальчика мужчиной вырисовывалось отчетливо и более чем реально.
— Почему я не могу стать янычаром?! — эта мысль мне показалась намного привлекательнее, чем-то, что мне пророчили.
— А! Ты об этом? Это долгий путь. Был бы юн, как твой сосед, тебя бы поселили в хорошую турецкую семью, где ты бы выучил язык и ислам. Потом бы тебе нашли хорошего учителя, который понял бы, на что ты способен и определил твою дальнейшую судьбу. Кто знает, кем вырастет твой сосед.
Мой собеседник показал рукой на мальчишку, лежащего в телеге.
— Может быть он будет служить в кавалерии, или в рядах первых янычар штурмом возьмет неприступную городскую стену, или станет визирем! Султан щедр к своим преданным рабам. Я точно не узнаю судьбу этого раба, но ты! Ты! — Офицер хмыкнул и воздел перст к небу, не продолжая. На лице его блуждала улыбка.
Я покосился на чумазого мальчишку, оценивая и понимая, что шансов у меня больше, и торопливо заговорил, сбиваясь с ритма:
— Я очень быстро учусь! Я способный! И более свободный!
— Правда? Свободный?! — воин расхохотался. Смех его был искренним. Но в следующий момент он посерьезнел и посмотрел на меня диким взглядом. Как более опытный, крупный хищник смотрит на своего младшего собрата. — Ты знаешь. Если все вокруг в тебе видят агрессивного волчонка — все помнят, как ты махал саблей и даже когда лишился ее, то пытался загрызть кого-нибудь зубами — то я вижу в тебе настоящего волка. Нет, не матерого еще, но все же волка.
Мушкетер замолчал, рассматривая меня, будто драгоценный товар, который он собирался купить. Затем ткнул себя в грудь кулаком и громко сказал:
— Я на хорошем счету у султана и мое слово имеет вес. Ты примешь ислам, и все будут звать тебя Бозкурт! Серый волк! Это хорошее имя для янычара, которым может быть ты когда-нибудь станешь. Для тебя это долгая дорога. Потому что придется начинать с самого низа.