— Не нравится? — спросил он с издевкой
— Я казак по роду! Я не грязь! — выдавил я из себя со злобой.
— Такой ты мне нравишься, волчонок, — заметил офицер — Твои дальнейшие действия?
Я слегка опешил. Мой порыв слегка ослаб. Я и впрямь не знал, что делать дальше. До боли стиснул зубы и с силой вонзил кинжал в землю.
Омар усмехнулся и взгляд его стал прежним. Он без укора продолжил:
— Ты будешь служить в гарнизоне. Попробую устроить тебя в азапы. Сможешь, еще раз так же ловко управиться мушкетом, как ты мне показывал?
Я кивнул. Даже, если сильно волноваться буду — управлюсь. Мушкеты показались мне легкими, не такими, как я привык видеть в музеях.
— Если не получится, то пойдешь в сака. Думаю, с этим проблем вообще не будет.
Я благодарно кивнул, хотя и понятия не имел, кто такие эти азапы-азебы, да сака. Главное не евнух! Наконец-то моя жизнь хоть как-то решена и участь, о которой мне с завистью говорил мальчишка-лазутчик, отодвигается и исчезает за горизонт.
— А кто такие азапы?
Омар брезгливо поморщился:
— Легкая пехота. Будешь служить в гарнизоне. Или охранять мост. Дадут лук. Но надо понравиться начальнику гарнизона. Он любит мальчиков. Ты справишься.
— А сака? — осторожно спросил я, внутренне холодея. «Да что же это такое!»
— Водоносы!
— О, я хочу быть водоносом!
— Что, правда? — изумился Омар. — Ты же стрелок! Прирожденный. Я, когда рекрутов приучал к мушкету, так у них годы уходили на подготовку. Ты с первого раза поразил цель!
— Да, — я быстро закивал головой. — Водоносом!
— Странное решение, — пробормотал Омар.
— Или в рекруты. — Пришла мне гениальная мысль в голову, но начальник ветеранов, лишь отмахнулся. Его огорчило мое рвение стать водоносом, и он задумчиво крутил в руках короткий кинжал с тонким лезвием. Откуда вытащил? И чего задумал? Зевает притворно. Пытается бдительность мою усыпить. Я похолодел, чувствуя опасность. Он явно потерял ко мне интерес, когда я выразил свою волю насчет того, что хочу стать этим самым сака.
— А еще лучше, остаться при вас господин, верным слугой. Я бы таскал мушкеты. Заряжал пистоли. Я бы был очень полезным!
Омар прекратил играть кинжалом. Задумался.
— Ты умеешь управляться с лошадью?
— Я по роду казак! Кони моя слабость!
— Решено! Будешь при мне моим гонцом. — Омар важно кивнул головой. — Таскать мушкеты. Заряжать пистоли.
— А водоносом? — на всякий случай спросил я, чтобы меня ненароком не определили в легкую пехоту.
— И водоносом, — тяжело вздохнув, сказал Омар.
На десятый день мы вошлигарнизон. Казаки так и не попытались отбить нас во время перехода. Причину я не мог придумать: не захотели, не смогли, без надобности — вроде, каждая подходила. Хотя, скорее всего, я просто надумал себе это спасение. Кто полезет отбивать какого- то Сиромаху?! Те, кто меня знал, убиты в том бою. Остальные? Я даже не знаю, кто выжил, ранен. Самойло! Он был ранен! Я даже спас его. Неужто не выживет?! Хотя, что он сможет один. Я начинал свыкаться со своим положением и с новым миром, настороженно поглядывая по сторонам, стараясь запомнить каждую деталь. От быстрого перехода воины, животные и рабы очень устали. Но, если первые не показывали эмоций, то последние находились в глубоком унынии.
Мне понравилось, как был устроен гарнизон.
— Чисто. Красиво, — пробормотал я, шагая рядом со стременем наставника. Омар привычно покосился на меня и снизошел до ответа:
— Ты не видел, настоящие казармы, мальчик. Это город в городе, со своей мечетью, банями, тирами и прочим. Сейчас заедем в арсенал. А потом я покажу тебе наши казармы.
Четкие линии дорожек разбивали турецкий гарнизон на правильные пропорции, создавая гармоничное пространство, в которое вписывались, как военные, так и гражданские объекты. Арсеналом служило массивное каменное строение, которое возвышалось над окружающим ландшафтом, и четко выделялось на территории. Стены пугали белизной. Покрытые тщательно заделанными трещинами — следами времени, внушали уважение своей неприступностью и величием и одновременно страх перед этой невидимой, но ощущаемой силой гарнизона. Низкая дубовая дверь, была обита полосками железа, служа символом неприступности. В таком месте могли хранить не только оружие, но и сокровища.