Я согласно кивнул и побежал к конюшне. Хорошо объясняться не пришлось. Меня ждали. Но вместе с поводьями конями, сунули еще и длинную веревку с верблюдом, который первым же делом попытался откусить мне голову, скаля желтые резцы.
— Вот же бесовское отродье, — пробормотал я, ловко изворачиваясь. Верблюд издал противный звук, что-то среднее между ржанием лошади и блеянием козла и в мою сторону полетел плевок из пенистой слюны. Я еле успел отпрыгнуть в сторону и изловчившись шлепнул злобную животину прям по носу. Верблюд потянул голову влево, натягивая повод. С трудом я удержал его.
— Ну, ну, — раздалось рядом. Омар с нескрываемой злостью смотрел на мои попытки справиться с этим дурацким верблюдом. — С верблюдом не можешь справиться, какой из тебя тогда воин?!
Глава 13
— Давай! — рявкнул Омар, проезжая мимо меня. При этом он свирепо раздул ноздри и гневно выкатил глаза. Я вздрогнул, выходя из предутренней дремоты (никогда не думал, что смогу спать стоя, отключаться на долю секунды) и потащил цветастую веревку на себя, желая сдвинуть упрямое животное с места. Верблюд отрицательно замотал головой, широко расставил ноги и отвратительно истошно закричал, словно я нанес ему смертельную обиду или попытался ударить.
— Давай! — фальцетом прикрикнул я, показывая своего усердие наставнику. Но Омар и не собирался задерживаться в обозе, среди вонючих коз, груженных верблюдов (мой тащил бурдюки с водой и оружие, излишки которого на животное благополучно сгрузили воины из подразделения беш-эске), рекрутов и вспомогательных низших воинов, которые так нужны в походе. Верблюд дернулся в сторону и вдруг собрался лечь, демонстрируя мне свое неповиновение. Пришлось вспомнить о булаве на длинной ручке. Сейчас его отполированное древко пригодилось, как нельзя лучше. У верблюда появился интерес к жизни стоило мне замахнуться, но бить не стал, увидев испуг в чужих глазах.
— Ладно. Подружимся, — пробормотал я, гладя морду верблюда. Почему-то мне в это верилось.
Итак, мы стояли в колонне и должны были тронуться в поход, пока в неизвестном мне направлении. Что ж, неприятно осознавать, но у меня еще всё впереди и мне обязательно, когда ни будь скажут о цели. Сначала, мне показалось, что я стою среди огромного войска — суета и бесконечные крики людей, вопли животных, сливавшиеся в общий гомон, создавали такое впечатление. Но приглядевшись и проанализировав увиденное, я понял, что мы выдвигаемся малой группой.
С третьим ударом барабана сводный отряд, состоящий из ярко разодетых янычар, тяжелой кавалерии и разномастных помощников — обозников, вышел из гарнизона. Это грандиозное событие сопровождалось пением муллы, который, стоя на возвышении, призывал к удаче и победе, прося Аллаха обратить на нас мимолетный взгляд. От его гортанных покрикиваний становилось не по себе. Трудно было представить, чтобы отец Петр — сечевой священник, так орал на молитве. Казаки бы его сразу в куль и в воды Днепра. А этот вон, разорался, что тот шайтан на шабаше. Или что еще хуже — вурдалак на свежей могиле. Самойло как-то мне рассказывал, что такое бывает. Все это вместе навевало невеселые мысли. Я испуганно оборачивался, украдкой поглядывая на тощего, высохшего старика в белой одежде, который находился в дозорной башне. Мулла благословлял наш караван, наполняя атмосферу особым трепетом. Кому как, но у меня мурашки пробегали по коже. В этом моменте было что-то одновременно зловещее и величественное.
Я не мог ни отметить, что среди нашего войска наблюдались различные уровни дисциплины. Сипухи, типа мелких феодалов или дворян, окруженные своими ординарцами, сохраняли строгий порядок в строю. Их стройная формация создавалась строгими правилами и каким — то специальным, отдельным уставом, которые воины неукоснительно и привычно соблюдали.
Другое дело янычары. Они двигались совершенно иначе. Эти турецкие воины шли, как им было удобно, с легкостью и небрежностью, словно, не осознавая своего места в общем строю, или полностью его игнорируя. Их, кажущаяся беззаботность и бравада, напомнили мне казаков в Сечи. Такие же лихие и бесшабашные. Красочные одежды янычар развевались на ветру, усиливая впечатления хаоса, но я — то знал, как такое видение обманчиво. От мысли споткнулся, едва не потеряв свои классные шлепанцы с загнутыми носами. В голове сразу пронеслась песенка из детского мультфильма: «Я маленький Мук. Я маленький Мук!» Что там дальше я забыл, припоминая только почему-то синего полуголого мальчугана с чалмой на голове. У меня такой не было — и на этом спасибо. А так, мы очень были похожи друг на друга. Герой этого мультика вызывал у меня всегда чувство жалости. Эх, если бы этот Мук мог видеть меня сейчас, наверняка, разрыдался бы.