— Фиить! — раздался негромкий свист и сразу резкий голос Омара. — Поторопись!
Я повернулся и быстрым шагом пошел к турку. Сверление чужого взгляда в спину, заставило меня еще раз обернуться и посмотреть на пленника. Он оскалился и разразился диким смехом. Я прибавил шаг, догоняя Омара.
— Зачем нам дохлый верблюд? — спросил я, скрывая волнение.
— Что? Страшно? — не ответив на мой вопрос, в свою очередь спросил баш-эске.
— Нет, — голос мой слегка дрогнул. — Просто выглядит он как- то…
— Это шайтан. Главарь банды болгар, которые решили восстать против священной Турции! Безумцы! На что они надеялись.
— Да, я помню, — мой голос звучал теперь более убедительно. Я справился с нахлынувшим было волнением.
— Заразу нужно уничтожать в зародыше, — выговаривая каждое слово, сказал Омар. — Чтобы не распространялась и не заражала других.
— Это как? — мой вопрос был не праздным. Мне действительно было интересно, что станет с пленниками. Лихие видать парни, хоть и оборванцы, мушкетами разжились. Наверняка, с убитых янычар сняли. А значит — это не первая их драка. Только сейчас им не повезло.
— Увидишь, — коротко ответил турок и тут же добавил. — И не только увидишь. А сейчас на, держи нож. Твой совсем плох. Таким только себя зарезать можно.
— Меня и хотели зарезать! — возмутился я, вспоминая подлый поступок непойманного Мустафы.
— Меньше разговаривай! Держи.
— Зачем? — недоуменно посмотрел я на баш-эске.
— Ты задаешь много вопросов. Из болтливого не выходит хорошего воина. Если я сказал бери, значит так должно быть.
Я принял из рук Омара нож. Странно, но он так удобно лег в моей ладони. Гладкая, отполированная рукоять, выполненная, насколько я понял, из слоновой кости, приятным теплом отозвалась на коже. На ней была вырезана голова волка. Само лезвие было не широким, но длинным. Сантиметров пятнадцать. Остро отточенное оно играло в лучах восходящего солнца.
— Дамасская сталь, — заметив мое восхищение ножом, не без удовольствия произнес Омар. — Трофей. Он принадлежал смелому и сильному воину.
— Воину? — погладив ровную рукоять ножа, задумчиво спросил я.
— Он проиграл! — запрокинув голову назад и посмотрев на просыпающееся небо, с приторными нотками в голосе, сказал, будто пропел суру, баш-эске. И вдруг спросил. — Ты же не хочешь проиграть, волчонок?
Я не совсем понимал смысл его вопроса, но на всякий случай ответил:
— Не хочу! И добавил, на всякий случай, уверенно. — Я рожден побеждать!
— Ха-ха-ха, — закатился громким смехом Омар. — Молодец, волчонок! В словах ты силен и горд. Это радует. Но сейчас мы посмотрим каков ты в деле!
— В деле? — переспросил я.
— Именно! — баш-эске стал серьезным и с резкой интонацией в голосе добавил. — Или ты не готов?
— Готов! — выкрикнул я, не понимая еще что мне предстоит.
— Тогда для начала разделай верблюда, — распорядился Омар.
— Всего? — спросил я.
— А как можно еще разделать тушу?!
— Хорошо — ответил я, хотя даже и понятия не имел, как это делается. Я подошел к туше верблюда, который еще вчера бегал и возил меня на своей спине. Нагнулся, крепче сжимая в руке нож, несколько раз коснулся лезвием шкуры животного. Омар наблюдал за моими нерешительными действиями.
— Ты должен вспороть его шкуру и нарезать несколько лоскутов из нее.
Я все еще стоял в нерешительности, придумывая как лучше выполнить распоряжение баш-эске. Он же, решив, видимо, подшутить надо мной, подкрался тихо сзади и как только я хотел уже сделать надрез, слегка толкнул меня и громко крикнул в самое ухо:
— Гу!
Я дернулся от неожиданности.
— Что, волчонок? — спросил турок. — Ищешь место, куда укусить сподручнее? Иншалла! Смотри же.
С этими словами он вытащил из-за своего кушака еще один нож и щелкнув языком, быстро отделил овальный кусок шерсти вместе с кожей.