— Вот таких кусков ты должен нарезать десять штук. Работай.
Легко сказать: «Работай». А если ты ничего другого, как отрубить голову фазану или дикому кролику, не делал? Тогда как? Я старался внимательнее смотреть, как Омар отрезал кусок шерсти и попытался повторить это. Но видимо неудачно и нож мой зашел глубже, чем нужно. Из брюха верблюда послышался свист и в лицо мне дунуло тошнотворной вонью кишок. Я отвернулся и зажал нос рукой. Омар, увидев это, громко рассмеялся.
— Неужели волчонок должен воротить лицо от того, чем ему надлежит питаться по природе?!
— Волки падалью не питаются! — заметил я.
— Здесь ты прав, Курт, — заметил баш-эске. — Продолжай!
Первый мой кусок оказался, как у той хозяйки блин. Омар сразу забраковал его.
— Не годится. Ты срезал только шерсть. Нужно вместе со слизистой оболочкой, что сразу под кожей. Так лучше прилипнет.
Я хотел было спросить куда и зачем прилеплять отрезанный кусок кожи с шерстью, но не решился, чтобы не портить настроение турку. Кто его знает, что придет ему еще в голову.
Второй кусок вышел лучше. Омар, правда, покачал головой, но принял работу. С каждым новым, отрезанные куски получались все лучше. Мне даже начинала нравиться эта работа. Ощущал себя заправским мясником. Отрезанные куски я укладывал друг на друга шерстью наружу и кожей внутрь. Вскоре все десять кусков лежали в ряд. Омар, сначала наблюдавший за мной, а затем совершавший утренний намаз, подошел, посмотрел оценивающе и цокнув языком, произнес:
— Что ж, довольно сносно для первого раза. Теперь бери эти куски и пошли.
— Все сразу? — уточнил я.
— А разве я сказал взять несколько? — ответил вопросом на вопрос Омар.
Я отер нож о шерсть верблюда и протянул его Омару.
— Э-э-э, оставь себе, — ответил он. — Тебе подарок за сегодняшнюю работу.
— Подарок? За это? — я указал рукой на отрезанные от верблюда куски.
— А кто тебе сказал, что работа закончена?! — серьезно спросил баш-эске. — Бери куски шкуры и пошли.
Я внутренне напрягся. Что еще приготовил мне этот бывший христианин? И для чего вообще эти куски? Но я даже не предполагал, что меня ждет. Что мне придется испытать. И как кардинально перевернет это всю мою прежнюю жизнь, создав из меня совершенно другого человека.
Подняв все десять кусков и прижав их спереди руками, я послушно пошел за Омаром. Мы вернулись снова к дереву у которого я видел пятерых пленников. Но их там уже не было. Лишь черноволосый полураздетый болгарин стоял по- прежнему, прикованным к дереву. Глаза его были закрыты, губы двигались в немом шепоте. Молится? Или наоборот, проклятия посылает в адрес нас? Я не стал углубляться в мысли. Не все ли равно, что думает о тебе пленник?
— Посмотри туда, — Омар указал рукой за одну из походных палаток.
Я остановился, переводы взгляд с пленника на небольшую поляну, усыпанную небольшими камнями, сразу за той палаткой, где спал баш-эске. Увиденное поразило меня. Комок подступил к горлу. Я сглотнул вязкую слюну. На земле лежали все пять пленников. Ноги связаны вместе, а руки, растянуты в стороны и привязаны к деревяным шестам, почти полностью вогнанным в землю. Через грудь у каждого проходила деревянная колода. По всей видимости, дерево было тяжелым, потому что головы поднять пленники не могли. Рядом с пленниками стояли несколько янычар. Я заметил Мустафу. Он склонился над одним из пленников и что-то сказав ему, злобно засмеялся, прижав колодой грудь. Раздался характерный хруст, будто выстрел — признак сломанного ребра. Пленник вскрикнул от боли.
— Что замер, волчонок? — Омар похлопал меня по плечу. — Или испугался чего?
— Нет. Я не боюсь! — ответил я. — Но они же люди. Зачем привязывать и затем издеваться?
— Люди? — переспросил Омар, удивляясь. — Ты их называешь людьми?! Это неверный, пожирающие грязных свиней! Им нет места на этой земле!
Тут Омар замолчал и через минуту добавил уже более мягким голосом:
— Тебе нужно усвоить еще один урок, Курт. Среди неверных нет друзей. Они все враги. Враг может быть достойным чести янычара, а может быть, как они, — Омар кивнул в сторону распятых пленников, — Псы неверные, стремящиеся укусить своего хозяина. А что делают с паршивым псом?
Я пожал плечами:
— Прогоняют со двора?
— Его убивают! Чтобы не дал такое же паршивое потомство! — оскалившись, произнес Омар.
«Жестоко, — подумал я. — Хотя для этого века такое считается нормой».
— Нож где? — внезапно спросил Омар.
— Вот, — вытащив подарок турка из-за кушака, я протянул ему — Я же хотел тебе отдать.