Мой вопрос прозвучал неожиданно. Омар изобразил легкое удивление на лице. Янычары же вновь рассмеялись.
— Нет, Курт, — возразил баш-эске. — Этих пленников с собой забирать никак нельзя. А знаешь почему?
Я мотнул головой в стороны.
— Потому что они, — Омар показал пальцем на каждого из лежащих. — Паршивые собаки, решившие, что могут кусать своего хозяина и остаться без наказания.
Турок замолчал на минуту и продолжил тем же тоном:
— Ты знаешь для чего ты побрил им головы и надел куски кожи на них?
Я хотел было ответить, что не знаю, но Омар не дал мне и слова сказать:
— Ты участвовал почти в волшебном ритуале. При твоем участии этих собак ты превратил в манкуртов.
— В кого? — переспросил я. Мне само слово резануло слух.
— Волосы, как правило, начинают отрастать уже на следующий день. Но это в том случае, если на голове ничего нет. Сейчас же их головы покрыты верблюжьей кожей. От яркого солнца кожа начнет ссыхаться и станет твердой, что будет препятствием для роста волос. Точнее волосы отрастать будут, но не вверх, как нужно. Они начнут врастать в кожу головы и проникать под нее.
— Как такое возможно? — спросил я.
— О-о-о. Это возможно! Так вот, проникая под кожу, волосы достигнут черепа и поверь мне, волчонок, это очень, очень больно. Многие не выдерживают и сходят с ума, а затем умирают медленно и мучительно.
— Многие? — мой вопрос прозвучал глупо и не к месту, по всей видимости.
— Те же, кто останется жить, забудут все. Имя, родных, кем были раньше. Забудут все и всех. И лучше бы им было умереть. Их воля исчезнет, сознание сотрется. Ведь человек не помнящий ничего, безвольный, подобно рабу и есть манкурт.
Я посмотрел на этих пятерых бедолаг. В какой-то момент мне стало их жаль. Но я не мог даже и намека показать на сожаление, как говорил Омар:
— Враги Порты, должны отныне стать и твоими личными врагами. Только так ты сможешь снискать себе славу воина.
Солнце входило в зенит. Верблюжья кожа начинала подсыхать и стягивать голову. Чтобы не видеть мучений я направился к палатке, но тут же был остановлен окриком Омара.
— А я тебя не отпускал, волчонок, — при этом в его взгляде появилось что-то хищническое, лисье. — Это была лишь проверка. Настоящее дело тебя ждет сейчас. Ты должен доказать свою верность Порте отныне и навсегда.
— Что нужно делать? — спросил я, с одним желанием побыстрее закончить то, что там приготовил для меня баш-эске. Скорее всего нужно было что-то отнести или кого-то выпороть, привязать к чему — то или еще, что, кто его знает. Так размышлял я, не подозревая ни о чем. Но у Омара были иные планы, иной расклад. И мне пришлось в этом убедиться в тот же час. Это стало поворотным моментом в моей жизни. Причем не только как подростка, в теле которого я находился, но и изменило меня в корне, как взрослого мужчину.
Глава 15
— Ведите! — раздался громкий голос баш-эске. И обращаясь ко мне, он добавил, — ну что, волчонок, пришло время попробовать первую кровь?
Я сначала опешил. Какую кровь? О крови речи не было. Но Омар подошел ко мне и, крепко сжав за плечи, повел к стволу срубленного дерева. Его, видимо срубили этой ночью. Потому что сруб был еще совсем свежим. Пахло также как на лесопилке. В метре от ствола, в землю, были вбиты несколько кольев, к которым были привязаны веревки. Я начал догадываться для чего было устроено это место. Скорее всего к стволу привяжут того пленника, что был прикован к дереву. Он, как сказал Омар, главный у них. Значит его также привяжут и обрив голову, наденут верблюжью кожу, чтобы сделать из него манкурта.
— Держи, — произнес баш-эске, крутнув со свистом кривую саблю в воздухе и протянув ее эфесом ко мне.
— Тоже подарок? — спросил я нерешительно.
— Ха-ха-ха, — громко и от души рассмеялся Омар. — Не много ли подарков за один день? Возьми для начала.
Я принял саблю из его рук. Мне она показалась немного тяжелой. Я попытался прокрутить ею, повторяя движения Омара (Жадан успел мне преподать несколько уроков в Сечи). Сабля сделала в воздухе восьмерку. Я совсем забыл о гарде, но вовремя среагировал, перенося саблю за плечо. Иначе бы не миновать мне вывиха кисти. Вышло неплохо. Даже один из янычар присвистнул в одобрении. Баш-эске же похлопал меня по плечу:
— Вот сейчас и покажешь свою удаль.
— Стой! — раздался грубый голос Мустафы из-за спины Омара.
Я посмотрел туда и увидел того самого пленника — главаря повстанцев. Мустафа в одно движение сорвал с него одежду, оставив полностью голым.