Раздался знакомый голос походного муллы, призывающий на вечерний намаз. Я никак не мог привыкнуть к его завываниям. Его голос был похож на вой шакала. Янычары поднялись, распределились в ряд и вытащив из-за кушаков небольшие коврики, упали на колени. Я не молился по-ихнему. Не мог, да и не было желания. Как-то Омар намекал мне о смене веры. Но сильно не настаивал. А я все откладывал «на лучшие времена».
Чтобы не мешать молящимся, я решил немного пройтись перед сном. Россыпи звезд на темном небе, светились серебром, обрамляя желтоватый диск луны. Пребывая в мыслях о предстоящем походе, я не заметил, как отошел от костра подальше. Странная возня и рыкание оторвали меня от мыслей. Я прислушался. Из темноты доносилось злобное рычание хищников. Их было несколько. Было ощущение, что они терзают какую-то добычу.
«Труп главаря повстанцев, — тут же обожгла мысль — Стая шакалов пирует. А как же те пятеро? Они же там почти рядом от колоды, где был казнен главарь?»
Я решил продвинуться дальше. Любопытство влекло. Но на всякий случай, я зажал эфес сабли в руке покрепче. И оказалось, что не зря. Сделав пару шагов в сторону, откуда доносилась грызня, я почувствовал, что где-то совсем рядом со мной пара шакалов. Их дыхание было довольно четко различимо. Полагаясь на свой слух и реакцию, я остановился и стал ждать.
— Р-р-р, — раздалось в метрах двух от меня. Реакция сработала мгновенно. Я с разворота нанес удар в темноту. Хищник завизжал и в конвульсиях стал кататься по земле. Не расслабляясь, я выбросил руку с саблей вперед. Второму шакалу удар пришелся прямо в пасть. Сабля пронзила ему глотку и вышла из грудины. Этот сдох мгновенно, не произнеся ни звука. Не пытаясь далее испытывать судьбу, я попятился спиной назад, каждую секунду готовый продолжить бой. Но остальные собратья убитых мною шакалов и не думали нападать. Снова до моего слуха отчетливо донеслось характерное чавканье и хруст перегрызаемых человеческих костей.
Я вернулся к палатке. Янычары закончили намаз.
— Ты где был? — спросил Омар
— Прогулялся немного перед сном, — ответил я.
— Ну-ну. Спать ложись. Завтра великий день у тебя. Если Аллах даст, то и в первом для себя бою поучаствуешь. Чую, что большая охота будет завтра. Много трофеев соберем.
Омар посмотрел на меня, на саблю, в моих руках. Во взгляде читался немой вопрос. Я мельком посмотрел на клинок. Он был в крови и с прилипшей на нем шерстью. Совсем забыл почистить! Сейчас влетит от баш-эске. Он всегда щепетильно относился к чистоте оружия и не спускал такого халатного отношения никому.
— Это что? — коротко и хлестко спросил он.
— Шакалы, — также лаконично ответил я.
— Я вижу, что не человеческая кровь, — серьезно заметил Омар. — Почему не чищен клинок?
— Не успел, — виновато заметил я. — Сейчас все исправлю.
Чтобы не гневить офицера, я тут же направился к палатке, поближе к огню и присев, стал усиленно чистить клинок.
— После чистки сразу спать, — бросил, проходя мимо меня Омар, — завтра первым подыму. Посмотрим, как встанешь.
— Утро вечера мудренее, — буркнул я вдогонку.
— Трава соломы зеленее, — коротко ответил баш-эске по-русски, заходя в свою палатку.
Я провозился еще с полчаса, специально выжидая, когда все янычары уложатся. Спать не хотелось, но я понимал, что отдых нужен. Кто его знает, что предстоит завтра.
— Думай вечером, делай утром, — пришла мне на мысль поговорка, которую любил повторять Жадан.
А утро действительно готовило мне сюрпризы. И не только, как оказалось, хорошие.
Глава 16
На утро я решил показать себя с лучшей стороны и тем удивить Омара. Когда он заглянул в палатку, то я уже не спал и с серьезным видом осматривал саблю и нож, подаренные им.
— Ну-ну. Поглядим, — в голосе баш-эске послышались нотки одобрения. — Выходи наружу. Покажу что-то.
Меня слегка заинтриговало предложение баш-эске. Он еще ни разу со мной так не обращался. Впервые я почувствовал к себе отношение не как к рабу, (но я и не позволял к себе так относиться), но как достойному уважения. Хотя нет-нет, да и проскальзывало в его речи и поведении надменные нотки. Но я был не один такой. Нужно было отдать должное ведь Омар был офицером, а мы — его подчиненные. И строгое следование порядку и уставу в рядах турецких воинов — было непререкаемым законом.
Быстро приторочив саблю и нож к кушаку, я вышел из палатки.
— Следуй за мной, волчонок. Тебе будет это интересно. Ведь всегда приятно посмотреть на результат своей работы.
Я без слов последовал за баш-эске, но сразу догадался куда мы направляемся. Еще издали я заметил то место, где вчера произошла казнь болгарских повстанцев и их главаря. А крики одного из приговоренных к манкуртству отчетливо доносились до моего слуха. Я невольно скривился, представляя ту картину, что мне предстоит увидеть. Первым мы подошли к деревянной колоде. Обезображенный труп главаря повстанцев был дочиста обглодан до костей. Даже мелкие косточки на руках и пальцах отсутствовали.