— Потрудились на славу, ночные хищники, — произнес я негромко.
— Твоя работа? — спросил Омар, указывая на двух мертвых шакалов, лежащих чуть поодаль.
Я кивнул. Легкий порыв ветра ударил мне в нос тошнотворной вонью разлагающегося тела. Я старался не подать виду, сдерживая тошноту.
— Хороший удар, Курт, — похвалил Омар, пнув труп шакала, которому я распорол пасть. — Молодец.
Я, следуя примеру янычар, приложил руку к груди и слегка склонил голову.
— А-а-а! — раздался душераздирающий крик, исходящий с той стороны, где вчера были распяты остальные пятеро повстанцев.
Омар молча махнул рукой, и я последовал за ним. Печально зрелище предстало перед моими глазами. Трое манкуртов были мертвы. Еще один, судя по всему напрочь лишился рассудка. Он смотрел по сторонам диким, опустошенным взглядом, изредка высовывая язык и произнося нечленораздельные звуки. Лишь самый молодой из них был пока еще жив. Это его крики раздавались время от времени.
— Смотри, волчонок, — присев на корточки, сказал баш-эске. — Те трое, не выдержав боли, сдохли, как собаки. Эти двое оказались более крепкими. Но один из них двинулся рассудком, видимо волосы на голове у него жестче и растут быстрее.
Сам себе удивляясь, я без сожаления смотрел на этих двух несчастных и внимал словам офицера.
— С ним все ясно. Ну а этот. — Омар указал на молодого болгарина. — Этот сейчас завидует своим мертвым собратьям. И знаешь почему?
— Пить, — слабо простонал пленник, совершенно высохшими, покрывшимися коростой, губами. И тут же дико заорал, мотаясь головой вправо-влево.
Мы с Омаром не обращали внимания на его просьбы. Совершенное безразличие владело мной, баш-эске же наслаждался происходящим.
— И почему? — спросил я.
Омар потрогал шерсть на голове пленника, отчего тому стало невыносимо больнее, и он снова закричал.
— Верблюжья кожа высохла полностью, сковав его голову, словно железным поясом. Сейчас волосы у него отрастают и, не находя выхода, медленно входят снова в кожу головы. И ты можешь мне поверить, мой мальчик, это нестерпимая боль.
После этих слов баш-эске снова хлопнул несколько раз по голове пленника, сказал ему с улыбкой:
— Ты хотел убить наших воинов, неверный, а сдохнешь сам позорной смертью.
Молодой болгарин, закричав от боли, потерял сознание.
— Участь его решится к вечеру, — брезгливо отирая руку, сказал Омар. — Он или сдохнет или станет таким же.
При этих словах баш-эске показал на лежащего рядом сумасшедшего. Тот корчил дурацкие гримасы и неестественно ворочал глазами, выпучив их.
Мы с минуту смотрели на его мучения. Я на мгновение задумался о том, что действительно лучше быть мертвым, чем сойти с ума или еще что хуже, мучаться, как тот молодой пленник.
— Аллах Акбар — резануло мой слух. От неожиданности я оступился и чуть было не сел. Омар выхватил саблю и, развернув ее эфесом вверх, вонзил в тело болгарского крестьянина, потерявшего рассудок.
В горле у меня пересохло. Я с трудом сглотнул сухую слюну. Совершенно не успел опомниться. Лишь вопросы, как та стая воронья, атаковали мое сознание:
— Зачем? Для чего? Какой смысл?
Омар, будто прочитал мои мысли:
— А ты считаешь, что я поступил не гуманно?!
Я пожал плечами, мол твоя воля.
— Слушай и внимай, волчонок, — произнес баш-эске. — Кому нужен сумасшедший?! Правильно. Ни своим, ни нам. Лишняя обуза. И шансов у него на спасение нет никаких. Так для чего оставлять его в живых? Считай, что по закону природы — это было необходимо.
— А с этим что? — спросил я, указывая на последнего пленника.
— Этому дается еще шанс. А вдруг природа смилостивится над ним? И с ума не сойдет и живым останется. Всегда нужно оставлять шанс, даже врагу, — подмигнул мне Омар.
Со стороны лагеря раздался звук походного барабана — давула.
— Пора, Курт. Мертвых мы оставим мертвым. Живых…
— Живым, — закончил я.
— Молодец, волчонок. Ты быстро учишься, — похвалил меня Омар, похлопав по плечу. И немного пафосно добавил. — Вперед к славе!
Если бы знал я тогда, сколько мне придётся пройти терний по пути к этой славе. Сколько еще повторится историй, подобных тем, что выпали на мою долю вчера. Но, как в одном популярном, в свое время, фильме с одноименным названием, главный герой сказал: