Казаки громко засмеялись.
— Да ты посмотри, брате, — сказал, стоявший рядом с Фесько. — Он больше на голодранца похож. Одни портки из всей одежи. Да и взор у него не наш, не казачий. Запуганный, что-то заяц. Трясется весь!
— Да ты не пужайся, хлопчик, — рассмеявшись подбодрил Фесько. И тут же подмигнул. Недобро так. Холодок пробежал у меня по спинне.
— А казак всегда орлом смотрит, — продолжал другой. — А что до попа, так молод он еще, чтобы попом быть! А для сына поповского тощ слишком! Голодранец и есть! Молоко на губах, поди только вчера обсохло.
«Значит казаки, — пронеслось в голове у меня. — А судя по тому как одеты, да и чубы на головах, все говорит о том, что казаки запорожские. Вот те на, Никита Трофимович, писатель-любитель, занесло вас на несколько веков назад, в далекое прошлое. Но может кино все-таки? Где камеры-то? Девчушка с хлопушкой?»
— Приметливый ты, Жадан, — отозвался Фесько. — Хлопец то и впрямь на сиромаху смахивает. Да и летами молод. Вот только откуда крест у него такой красивый, медный.
— Давай его к куренному нашему сведем, в Сечь, — сказал Жадан. — Там и узнаем, что это за голубь такой.
— Да какой же я молодой! — попытался возразить я. Не выдержал. Выбиваются артисты из роли. Переигрывают. — Скоро пятый десяток разменяю.
Не сговариваясь казаки посмотрели друг на друга и разразились громким смехом.
— Ты, видимо, еще и умом немного тронулся, — смеясь сказал Самойло. Он окончательно решил, решил, что с лазутчиком ему не повезло — не получится отличиться. Выловил, на свою голову, какого-то дурня. — Тебе ж весен шестнадцать, а то и пятнадцать.
— На вот, одень, — небрежно кинув мне что-то похожее на жилетку, сказал Фесько. — Решено тебя с нами взять, в Сечь. Слыхал о ней? Там и покумекаем сообща, что с тобой дальше делать.
— Миауу, — раздался совсем рядом знакомы голосок. До боли жалостливый и одинокий. Сердце сжалось.
— Кс-кс, — машинально позвал я и из кустов, стремглав, задрав хвост, вылетел Сим, и в несколько прыжков оказался рядом со мной.
— Гляди-ка, тварь Божью, как чудно подзывает, и она его слухает, — заметил молодой Самойло.
Если сказать, что это мой кот, то вопросов у казаков появится еще больше. Я решил не испытывать судьбу дальше:
— К Божьим тварям всегда с добром и они тем же ответят, — ответил я, беря Сима на руки. Он в умилении замурлыкал, почувствовав знакомый запах. — Можно мне его с собой взять?
— Как знаешь, — отмахнулся Фесько. — Нам то что. Но если вдруг ты в родстве с Анциболом окажешься, кормить тебе рыб, вместе с котом твоим.
— А кто такой Анцибол? — спросил я.
Ничего не сказали в ответ казаки. Лишь старший Фесько скомандовал: «Ходымо!» и наш маленький отряд двинулся в путь.
Глава 3
Шагали по пыльной дороге. Я все ждал, когда к асфальту выйдем. Надеялся на что-то. Да только тщетно. Не происходило чуда. Проселок не заканчивался. Словно в глухую деревню приехал, где дома редки и развалились от времени, и гуляю по забытой околице. Зато дышалось хорошо. Незнакомые запахи пьянили.
Казаки болтали негромко меж собой, изредка оборачиваясь назад. Я ловил их хитрые и настороженные взгляды, пытаясь угадать настрой, с каким они воспринимают мою скромную персону. Дивился нарядам необычным, больше похожие на клоунские. Да только не до смеху мне было. В горле стояла горечь. «Цирк- то уехал, а вот злые клоуны остались!» — теперь фраза заиграла новыми нотками. Я даже не мог представить дальнейший ход событий: розыгрыш затягивался.
Лишь Самойло, пожалуй, самый молодой из них, вел себя более дружелюбно и не без интереса разглядывал меня, идя сбоку, но чуть поодаль. Его взгляд изучающе скользил по моей голове, пытаясь, видимо, таким образом понять, что я за фрукт такой, свалившийся неведомо откуда. От его бодрого подмигивания — не боись и не таких раскалывали — становилось на душе особо тоскливо и одиноко.
И вдруг я понял, то, что до этого никак не воспринимал. И от неожиданности остановился. Признаться, тряхануло. И было от чего: тело-то не моё. Восприятие и мозг, выдающий мысли, мой, а вот щуплые ноги и руки — нет. Не было и привычной силы. От понимая действительно, я с трудом сглотнул, проглатывая новость.
— Айда! Пошли! — сказал молодой казак. — Убечь хочешь?! Так не получится, мигом на две половинки развалю, глазом моргнуть не успеешь!
— Нет, — я закачал головой. — Куда тут убежишь? — пробормотал я, делая шаг, про себя оптимистично думая и подбадривая себя: «За то отдышки нет!»