— Как зовут?
— Славко, — ответил крестьянин и снова заныл. — Смили се.
Это напоминало мне слово «смилуйся». Я приосанился. Приятно было ощутить себя хоть на мгновение, но важным.
— Пошли, — резко сказал я Славко.
— Къеде? — спросил он. Некоторые слова я понимал, о смысле других догадывался.
— «Кеде»! — передразнил я своего пленника. — Туда, куда поведу! И не в твоем положении задавать мне вопросы.
У меня уже зрел план, который мне самому нравился и по осуществлении, которого я смог бы стать немного богаче. Невольники, тем более молодые и здоровые ценились в Порте всегда. У этого несчастного скорее всего все родственники убиты или угнаны в полон. Кто по нему будет плакать?
Для верности, я держал саблю наготове, слегка уткнув ее в спину пленника.
— Наш волчонок поймал добычу, — крикнул Омар, завидев меня с пленником.
— Он хотел убежать, но я смог его догнать. Может понадобится.
— Конечно понадобится, — согласился Омар. — Мы у него спросим, а он расскажет, есть ли поблизости еще деревни, где полно повстанцев. Так?
Омар подошел к Славко и протянув руку сжал ему подбородок, приподымая голову. Подросток испуганно смотрел на баш-эске. И я поморщился, вспоминая себя. Да быстро время прошло.
Было понятно, что он никакой не повстанец. Чтобы восстать против турецких воинов нужна и смелость, и решительность и даже в чем-то бесшабашность. Но у этого несчастного подростка не было ни того ни другого.
— Его зовут Славко, — произнес я промежду прочим.
— Значит Славко, — повторил Омар вкрадчивым голосом, словно лис, пытающийся втереться в друзья к курам. — И зачем Славко убегал от турецких воинов?
Болгарин молчал, отводя взгляд.
— Отвечай! — вдруг рявкнул Омар, изменившись в лице.
— Уплашен, — ответил Славко дрожащим голосом.
— Испугался?! — протянул баш-эске. — Это хорошо. Мы заставим вас всех бояться! Теперь отвечай, где жители деревни?
Я молча, как и остальные янычары смотрел на то, как Омар допрашивал пленника. В некоторых моментах мне казалось, что жесткость баш-эске чрезмерна, но не подавал виду, чтобы не навлечь на себя тень сомнения.
— Я не буду долго ждать, — намеренно ласково проговорил Омар. — Видишь вот то черенок на вилах? Этими вилами твой односельчанин пытался убить моего янычара, но не смог. Умер. Но тебе я не предоставлю такого счастья. Ты умрешь медленно и мучительно. Мои воины вставят вилы прочно в землю, затешут остро конец черенка и посадят тебя на него. Твое тело молодое и крепкое, но поверь мне, ни одно тело не выдержит долгой нагрузки. Сначала расслабятся мышцы твоих ягодиц и под тяжестью собственного тела ты начнешь медленно сползать по черенку, насаживаясь на него все сильнее. Острие будет также медленно проникать в твой кишечник, пока не проткнет его насквозь. И вот тут начнутся настоящие мучения.
— Мъежете останаха, но жените и децата избягаха, — выпалил Славко, испугавшись уготованной ему участи.
— Значит убежали? — переспросил баш-эске. — Пусть Аллах направит на них праведный гнев и янычары Мустафы или Аслана захватят их в плен. Богатая будет добыча.
— Что ж, Славко, — похлопал пленника по плечу Омар. — Твоей деревни больше нет. Мои славные янычары перебили всех мужчин. У тебя выбор небольшой.
Баш-эске на минуту замолчал, пристально поглядывая на дрожащего от страха Славко. Смотрел так, как лев, прижавший добычу лапой, которому осталось лишь свернуть ей шею и полакомиться свежим мясом.
— Баш-эске, — крикнул я, впервые так назвав официально Омара. Он удивленно взглянул на меня и кивнул головой, мол говори.
— Ведь это моя добыча, по праву?
— Так, волчонок. Куда ты клонишь, можно узнать?
— Я хотел бы его продать! — продолжил я.
— О, Курт! За этого тутсака дадут хорошие деньги! — Омар улыбнувшись, обернулся на своих янычар. — Если конечно я его не убью прям здесь.
— Все в твоей власти, уважаемый Омар, — произнес я, упражняясь в восточном красноречии. — Но позволь заметить, что не совсем верно убивать курицу, которая может снести золотое яйцо.
Я сам удивился тому, что произнес. И такая же реакция последовала от Омара:
— Посмотрите, братья — воскликнул офицер — Наш волчонок умеет говорить. И не просто говорить, а искусно. Где ты так научился, Курт?
— Я слушал вас, слушал вашу речь, — тут же ответил я. — Мне нравится манера восточного красноречия.
— Что ж, волчонок, это твоя добыча и ты волен делать с ней, что хочешь. Я отдаю тебе этого крестьянина.
Последняя фраза была по всей видимости сказана умышленно, дабы показать кто был и остается главным среди нас.