— Правда? — не поверил я.
— Аллах свидетель!
Я посмотрел на приторно улыбающегося Мустафу и поежился. Омар продолжал:
— Не бойся! Я уже играл на тебя. И выиграл тогда.
— Но хозяин! — взмолился я.
— Ай! Туда-сюда! Не начинай. Ты же волчонок, а не щенок. На этот раз мы играем не на твое смазливое лицо. Что ты глаза таращишь?! Надо было обзавестись хорошим рубцом, шрамом, а лучше двумя, чтобы никого не вводить в искушение. Хорошо, что я не такой! — Игральные кости продолжали греметь в стакане. — Ладно. Не бойся. Мустафа может купить за свои рубины десяток смазливых рабов. Мы играем на желание. Всё по-честному! А может все-таки сыграть на твоего раба? Ты же его еще не успел продать?
— Ты же мне его разрешил взять — заметил я и тут же постарался перевести тему разговора в другое русло — И, что, это за желание? — осторожно спросил я.
— О! — протянул мой наставник. — Если я проиграю, то ты непременно узнаешь, чего хочет Мустафа. Потому что ты исполнишь его желание. — Омар криво усмехнулся. — Но сегодня мне повезет!
— А, если ты выиграешь, то заберешь рубины?
— Тебе тоже понравились камни? Представляешь, как они украсят рукоятку моего ятагана?!
— Выгодная сделка, — пробормотал я. — Если проиграешь — я исполняю желание садиста Мустафы, если выиграешь — получаешь камни!
— Хороший день заканчивается замечательным вечером! — воскликнул Омар и бросил кости на стол. Они недолго вращались и замерли, выкинув комбинацию. Баш-эске мельком взглянув на цифры, слегка поморщился и обнадеживающе хлопнул меня по плечу:
— Да мы даже с таким набором легко выиграем. Вот посмотришь!
Когда играет командир, даже цикады перестают петь: янычары потянулись со своих мест, чтобы лучше видеть происходящее. Важный Мустафа, не скрывая торжествующей улыбки, осторожно собрал кости в стаканчик и деловито затряс, делая замысловатые движения.
— Жулик! — Вырвался у меня негодующий шепот.
Под восторженными взглядами янычар, которые с нетерпением ждали исхода игры, старик продолжал трясти кости, наслаждаясь каждым мигом. Казалось, что стук костей складывается в далекий грохот боевых барабанов. Я затаил дыхание. Сейчас каждое мгновение могло стать решающим. Старик, улыбаясь не отрывал свой взгляд от Омара. Он даже успел спрятать обратно в мешочек рубины, полностью уверенный в своей победе. Баш-эске спокойно улыбался, медленно отрывал спелые ягоды от грозди винограда и с наслаждением ел, наслаждаясь необыкновенным вкусом.
Мне бы такую выдержку! Я забыл, как дышать.
Бросок — и кости покатились по столу, охваченные сиянием времени. Они вращались, не останавливаясь, как судьба, которую они определяли.
Некоторые из янычар, не в силах сдерживать азарт, зашептали, зацокали языками, ловя каждый миг, их глаза светились любопытством и ожиданием, как у детей на празднике, когда должен был появиться фокусник в костюме размалеванного клоуна. Моё сердце дернулось и, казалось, остановилось. Омар, обладающий самоуверенной улыбкой, надменно усмехнулся — он тоже был уверен в своей победе, так как почти никогда не проигрывал, имея дикое везенье и улыбку Фортуны за пазухой.
Кости остановились, выпала комбинация, от которой по залу прокатился вздох разочарования и удивления.
Удивился, конечно же и Омар, громко протянув:
— Собака! — он повернулся ко мне. На лице его читалось сожаление. — Тебе не повезло, мальчик.
— Как не повезло?! Не может быть! — сразу вскинулся я. Самоуверенная улыбка Омара медленно сползала с его лица. На краткое мгновение, мне показалось, что ему жаль меня и, что он сожалеет о произошедшим. Но в следующий момент командир уже беззаботно посмеивался.
— Забирай, мальчишку, Мустафа. Убей его только быстро. А, впрочем, поступай, как знаешь, мне всё равно! Выиграю потом твои рубины! Далеко не прячь. — И Омар засмеялся, весьма довольный собой.
— Зачем убивать? — обиделся старик. — Что? Мустафа кровожадный? Что?! Мустафа не понимает, что командир привязался к старательному мальчику, как к своему сыну?
При этих словах Омар поперхнулся, переставая раскатисто смеяться и уже внимательно посмотрел на старого воина.
— Мустафа не такой. Нет, — старик горестно закачал головой. — Совсем не такой. И, если вы считали меня шайтаном, то вы все здесь присутствующие глубоко ошибаетесь! — Старик поднял палец, призывая Аллаха в свидетели. Глаза его увлажнились. Янычары начали шептаться. Я еще ни разу не видел Мустафу таким и был уже на грани того, чтобы поверить в его искренность. Но я хорошо знал чего стоит эта показная сцена. Не может старый лис, питающийся всю жизнь мясом, взять и перейти на овощи. Баш-эске недоуменно спросил: