— Я не услышал от тебя благоразумного слова о моем предложении, — не сдавался офицер.
— Ты о посещении базара? — я решил прикинуться, что не понимаю, о чем именно речь.
— Решил поиграть со мной, волчонок?! — в голосе Омара послышались металлические нотки злобы. — Не советую.
С этими словами он сжал крепко мою шею и нагнул голову вперед. Было больно, но я не произнес и звука, пытаясь освободиться от захвата. Но пальцы турка, будто тиски, держали мою шею.
— Я не играю с тобой, баш-эске, — торопливо сказал я. — Ты перешел с одной темы на другую и действительно было сначала не понятно, о чем ты спрашиваешь.
— Ты прекрасно понял, казак, о чем шла речь, — это был первый раз, когда Омар назвал меня казаком. — Я знаю неплохо ваш народец. Вы не так просты, как пытаетесь показаться. Но ты забыл, видимо, что со мной нельзя играть в такие игры. Может стать очень опасным.
— Хорошо, — наконец согласился я.
— Что хорошо? — спросил турок, слегка ослабив хватку.
— Я подумаю.
— О чем именно?
— О твоем предложении, — снова уклончиво ответил я не называя, о чем конкретно я обещал подумать.
Баш-эске, удовлетворенный, видимо, моим ответом, отпустил руку, освободив мою шею. Голос его стал прежним — спокойным с дружескими нотками:
— Вот и молодец, волчонок! Воин султана не может не верить в Аллаха. Иначе и быть не может!
Я был рад, что Омар успокоил свой горячий нрав. Не в моем положении трясти красной тряпкой перед глазами быка. Нужно учиться у Мустафы определять ту грань, за которую переступать нельзя. По крайней мере до поры-до времени.
— Собирайся! — скомандовал баш-эске. — Жду тебя на плацу.
Я вначале подумал, что Омар решил провести мне тренировку, чего мне категорически сейчас не хотелось. Но следующие его слова, заставили меня облегченно выдохнуть.
— Торговый люд рано встает. Поспеши, если хочешь узнать то, о чем спрашивал.
Омар вышел. Я же быстро вскочил со скамейки, и стал натягивать одежду по отлаженной своей схеме. Первым делом шаровары с сапогами, а затем уже и все остальное. С того момента, как случай послал мне пленника, я задался мыслью продать его на невольничьем рынке. За него можно было взять вполне хорошую цену. Единственная и главная помеха этому — я был молод и совершенно не имел опыта в делах торговли, тем более торговле невольниками. К тому же на рынке действовало негласное правило — чужакам прохода не давать. Те, кто торговал людьми имели свою постоянную клиентуру и привозили живой товар, что называется, «на заказ». Любые попытки попасть на торги новичку пресекались на корню. Товар или перекупали со значительной скидкой в цене. Либо просто игнорировали, отбивая потенциальных покупателей. Тем самым такой вот горе-продавец, помыкавшись несколько дней безрезультатно, соглашался продать своих пленников по самой низкой цене.
Славко — не имел статуса официального пленника. Он был мой личный ясырь. А это накладывало определенные неудобства. За неимением своего собственного жилья, я вынужден был определить Славко в общий, гарнизонный зиндан. Если других пленников с горем пополам кормили и содержали, то мой ясырь перебивался тем, что мог принести ему я сам, деля свою порцию еды на двоих. Хорошо, что Омар договорился и с меня не брали плату за использование зиндана. Ведь платить мне было совершенно нечем. Но чем дольше находился Славко в гарнизонном зиндане, тем больше возрастала вероятность того, что оплатой за содержание моего пленника будет сам пленник. Именно по этой причине я просил регулярно баш-эске взять меня на базар, чтобы все подробно узнать о торговле невольниками. Я лелеял надежду продать свой ясырь за хорошую цену. Он был молод, крепок и послушен. Такой раб был на вес золота. Вот только одному соваться на рынок было весьма опасно. Для этого и нужно было мне упросить Омара сопровождать меня. Но хитрый турок постоянно отмахивался; или вовсе не объясняя причин или же ссылаясь на занятость в подготовке к «какому — то большому делу», о котором он ничего толком не говорил. А тут на тебе. Сам пришел. Да еще в такое время разбудил, когда самый крепкий сон начинается. Но с другой стороны, это нужно мне самому. Поэтому я стал долго раздумывать и быстро собравшись, вышел на свежий воздух.
— Смотри, Курт, Ай йылдыз сегодня какая красивая. — Омар стоял, подняв голову к ночному небу. — Красноватого цвета. Это хорошо. Значит успех будет на нашей стороне.
Я посмотрел на луну. Она и правда была довольно необычного темно-розового цвета. Отчетливо виден был рисунок «Каин убивает Авеля». Об этом мне рассказывала в детстве бабуля, показывая на луну. Присмотревшись можно было действительно увидеть очертания двух человек.