— О каком успехе ты говоришь, баш-эске? — спросил я невольно, думая, что Омар имеет ввиду предстоящую торговлю. Но тот приложив палец к губам, негромко произнес:
— Т-с-с-с, волчонок, послушай как звенит тишина.
Предрассветные сумерки действительно звучали, если можно было, так сказать. На фоне полной тишины, освещаемой лунным светом, мне казалось, что до моего слуха доносились какие-то звуки. На самом деле это мозг создавал такую ауру. Именно о такой тишине говорят «звенящая».
— Все, пошли. В противном случае опоздаем на торг, — внезапно сказал Омар и быстрым шагом направился к воротам, ведущим из гарнизона в город.
— А как же пленник? — догоняя баш-эске, спросил я
— Зачем тебе сейчас твой ясырь? — усмехнулся Омар. — Ты еще сам не знаешь всех тонкостей, царящих на невольничьем рынке. Или ты хочешь, чтобы я вас обоих продал?!
Я опешил. Вот это поворот. Омар хоть и улыбается, но в глазах хищный огонек вдруг блеснул.
— Как обоих?! — только и произнес я.
— Ха-ха-ха, — громко рассмеялся баш-эске. — Не робей, Курт! Это шутка была. Такой волчонок мне самому нужен! А пленника твоего мы устроим. Знаю я одного состоятельного аяна. Он скупает регулярно рабов для своих плантаций.
Мы вышли за каменную ограду, отделявшую гарнизон. Омар коротко перекинулся парой фраз с караульными, и мы направились в сторону города. Шли молча. Разговаривать желания не было, думаю, что и у Омара тоже. Лишь раз он спросил:
— А что за сыпец такой мышиный? Ни разу об этом ничего не слышал. Да и название непонятное.
Я понял, что баш-эске не отстанет, пока не получит более-менее вразумительный ответ. И нужно отвечать быстро, не думая. Иначе сам станешь заложником своих фантазий.
— Сыпец — это смесь яда и муки. Мыши его съедают и дохнут.
— Ясно, — неторопливо произнес турок. — Но ты кричал во сне, чтобы кого-то в этот сыпец не сажали.
— Вот пристал. — пронеслось в голове, но вслух сразу парировал. — Собаку в детстве один нехороший человек хотел отравить этим сыпцом. Вот и приснилась мне та сцена.
— Ты меньше думай о том, что происходит в военных походах. Иначе можно ума лишиться. И тогда все. Какой из тебя будет воин?!
— Хорошо, — коротко ответил я, довольный тем, что получилось убедить Омара в значении сказанных мною во сне слов. Остаток пути прошли, не проронив ни слова. Все же мы не были друзьями. К тому же Омар был офицером, а я так: «принеси-подай-иди подальше-не мешай». Водонос! Вспомнилась мне скороговорка нашего дворника. Правда вместо «подальше» он применял совершенно другое, более крепкое слово. Но смысл оставался тем же.
Из сереющего предрассветного воздуха постепенно вырастали очертания домиков. Омар провел меня узкой улицей и через квартал мы снова свернули за полуразрушенную постройку, и оказались на довольно просторной площадке. С одной стороны, она упиралась в невысокие горы. С противоположной, примыкала к густорастущему кустарнику, тем самым имея природную защиту от посторонних глаз.
— Смотри, Курт, в оба! Смотри и запоминай, все что увидишь, — негромко произнес Омар, давая понять, что мы достигли цели нашей прогулки. — Но ни в коем случае, слышишь, никогда не вмешивайся в то, что происходит или может происходить здесь, на невольничьем рынке. Здесь человек — это тот, кто покупает и продает. Тех, кого продают — просто товар. Как и любой другой товар, за который покупатель готов выложить деньги.
Я крепко запомнил наставления Омара. Это был Восток. Здесь царили свои правила, свои законы. Нарушение которых каралось жестко, вплоть до смерти.
Глава 19
В отличие от обычного базара, здесь не было торговых рядов. Живой товар привозили в основном с караванами. Торговцы устраивались прям на земле, разбивая небольшие палатки. Покупатель имел возможность зайти внутрь палатки и детально рассмотреть свою потенциальную «покупку». Но порой «смотрины» устраивались прям под открытым небом. В основном так поступали с женщинами. С теми, кто до конца показывал свою непокорность. С них срывали одежду, оставляя полностью нагими. Покупатели могли не только детально осмотреть свою «покупку». Но и потрогать руками. Можно догадаться, что это было самым приятным в процессе торга. Это делалось для того, чтобы эмоционально подавить непокорную красавицу, чтобы навсегда сломить ее гордый дух.
Мы неторопливо прохаживались вдоль палаток, вежливо отказываясь от предложения продавцов посмотреть товар. Некоторые из продавцов, по всей видимости, были знакомы с баш-эске. Они вежливо приветствовали его, по традиции слегка склоняя голову. Омар в ответ лишь коротко кивал, тем самым показывая свой статус. К военным, тем более офицерам, относились с должным вниманием.