Товаром же на этом рынке выступали, как мужчины, так и женщины. Большим спросом пользовались европейские женщины, привозимые из приграничных стран. Регулярные набеги воинственных племен постоянно пополняли рынок свежим товаром. Женщины покупались в основном для гаремов. И надо сказать, что это был лучший вариант, чем попасть рабыней в дом, где каждый член семьи мог пнуть тебя за любую, даже самую малую провинность. Мужчин брали для работы на плантациях и по дому.
Рынок постепенно наполнился продавцами и покупателями, которых было заметно больше. Желание близко рассмотреть красавиц было нестерпимым, но приходилось держать себя в руках, под строгим взглядом Омара. Баш-эске, видел мое нетерпение, но как истинный янычар, воспитанный в строгости, молча пресекал мои попытки сделать шаг к местам, где бойко шла торговля невольницами. Я мог лишь слышать отдельные фразы, в которых отчетливо проскакивали названия чисел:
— Сорок ливр. Шестьдесят. Сто девять.
— Чем старше женщина, тем меньше ее цена, — нарушил наше молчание баш-эске. — Средняя цена за двадцатилетнюю красавицу из восточной Европы в пределах восьмидесяти-ста ливр. За африканских не дадут больше сорока.
— А за мусульманок? — спросил я, но тут же понял, что сделал глупость. Омар моментально изменился в лице и грубо заметил:
— Мусульманка — правоверная женщина! Она не скот, чтоб ее продавали!
— А эти женщины…
— Это не женщины и не мужчины! — прервал меня Омар. — Это такие же животные, как верблюды, коровы, ослы. Которых можно продать, перепродать, обменять или просто уничтожить, как любое ненужное имущество.
Это прозвучало дико, но это была абсолютная правда. Пленник автоматически терял свой человеческий статус и переходил в разряд рабов. И не важно, сколько ты стоишь — сорок ливр или же две тысячи (именно столько отдали за одну русскую рабыню, некоторое время тому назад) — ты все равно остаешься рабом.
— Ты хотел продать своего пленника? — строго спросил Омар. — Так чего глазами бегаешь по этим келе?! Женщины затмевают разум воина и лишает его сил.
— Да, засмотрелся. Извини, баш-эске, — оправдываясь, ответил я. Действительно, Омар был прав. Красота обнаженного женского тела может отключить разум на столько, что забудешь для чего ты вообще сюда пришел.
— Пошли, волчонок. — Омар смягчился, приняв мое извинение. — Познакомлю тебя с одним из торговцев. Он, уверен, поможет тебе.
Мы прошли метров десять и остановились у одной из палаток.
— Жди здесь, — распорядился Омар и вошел внутрь. Буквально через минуту он вышел с одним из торговцев, по всему видать, тем самым, про которого говорил. Его звали Саид, он не был турком по происхождению. Корни его рода тянулись в Египет. Дела его шли вполне прилично, что позволяло ему торговать живым товаром и здесь и на родине предков — в Египте. Я со стороны наблюдал, как Омар что-то говорил Саиду. Тот же с легкой усмешкой поглядывал на меня и время от времени так же вкрадчиво отвечал Омару. Наконец они пожали друг другу руки, и торговец снова исчез в палатке.
— Завтра, до восхода солнца тебе нужно стоять возле палатки Саида со своим пленником, — произнес негромко Омар.
— Хорошо. Спасибо тебе, — нетерпеливо вставил я, предвкушая завтрашний торг.
— Подожди, — медленно и строго заметил баш-эске. — Я еще не договорил.
Омар сделал паузу, давая мне возможность укротить свое волнение.
— Саид может предоставить тебе место рядом с палаткой. И это он сделает лишь по той причине, что мы с ним хорошо знакомы.
— Очень хорошо, — снова произнес я. — Понимаю.
Омар поднял руку, показывая жестом, чтобы я молчал.
— Это Восток. Это великая Порта, — с достоинством сказал баш-эске. — Здесь ничего не происходит просто так. Поэтому, Саид за свои услуги хочет двадцать процентов.
— Двадцать?! — среагировал я. Вышло, видимо довольно громко. Несколько человек, стоявших неподалеку, обернулись на меня.
— Не так громко, Курт! — заметил Омар. — Но это еще не все.
— Не все? — переспросил я. Что же может быть еще, если двадцать процентов это уже было очень много!
— Саид мог бы купить твоего пленника сам, но в этом случае он дает тебе лишь шестьдесят процентов от той суммы, сколько можно получить за такого раба.
— Ничего себе, — произнес я недовольным тоном. Хотя прекрасно понимал, что я сильно рискую со своим товаром. Случись что, так меня и самого могут в любой момент сделать пленником и продать также куда ни будь в Египет. И тогда все. Оттуда мне уже не выбраться. Насильно сделают евнухом или еще что похуже.