— Я хочу тебе заметить, волчонок, — негромко произнес Омар. — Что тебя здесь никто не знает и лишь потому, что Саид мне кое- что должен, он берется за это дело. Одного тебя сюда не пустят. Мало того, еще и товар отберут. Но решай сам. Я здесь не при делах.
Я все это прекрасно понимал и сам. Но все же не хотелось терять в сумме. За Славко можно было получить примерно сто двадцать-сто пятьдесят ливр. А если продать его тому Саиду, то в руках у меня окажется всего… (я быстро прикинул и мысленно сам себе выдал ответ) чуть больше семидесяти ливр. Это было мало. Первый вариант устраивал меня, конечно же, больше. Так как денег у меня не было, а соблазнов вокруг было море, то я считал каждую лиру.
— Хорошо, баш-эске, — согласился я. — Я выберу первый вариант. Все же он более выгоден.
— Я и не сомневался, волчонок, что ты поступишь благоразумно, — сладким голосом произнес Омар. — А сейчас нам нужно возвращаться в гарнизон. Да и солнце поднялось высоко.
Обратный путь показался мне намного короче. То ли потому, что мы шли быстрее, чем утром, то ли по той причине, что я всю дорогу думал и прикидывал, как лучше устроить все завтра. В своих мыслях я не заметил, как мы прошли гарнизонные ворота и подошли к казарме.
— Эй! — громко произнес Омар. — Сколько можно говорить?
— Что? — опомнился я. Видимо баш-эске не первый раз обращался ко мне, но я пребывал в своих мыслях и не замечал происходящего вокруг меня.
— На конюшню иди! — распорядился турок. — Коня почисти.
Я чуть было не спросил: «Зачем?». Вовремя спохватился. Раз баш-эске приказывает, значит нужно исполнять. Это был одно из правил, которое под страхом наказания, нельзя было нарушить.
— Как почистишь, сходишь в трапезную, а после обеда пойдешь на эрмейдан. Пару уроков гюреш тебе пойдут на пользу.
Эрмейданом янычары называли небольшую площадку с травой, где проходили занятия по национальной борьбе гюреш. С недавнего времени к моим занятиям по стрельбе, фехтованию и силовым упражнениям добавились уроки этой весьма специфической борьбы, поединок в которой мог длится несколько часов, а то и пару дней. Смазывать себя оливковым маслом — а именно этот факт и был спецификой этой борьбы — не очень- то хотелось, но опять же, приказ офицера нарушить было нельзя. Довольно усталый и чумазый, я вернулся к вечеру в казарму. Обычно не многословный инструктор, сегодня даже похвалил меня за усердие и новые результаты в изучении гюреш. Тщательно смыв с себя масло, я переоделся и прежде чем лечь спать, прогулялся к зиндану.
— Славко, — крикнул я в темноту помещения. — Завтра у тебя значимый день. Желаю тебе выспаться получше.
Из темноты проема, ведущего в земляную темницу, никто не ответил. Да я и не ожидал никакого ответа. Просто хотелось показать свое, хоть и незначительное, превосходство над этим горе-пленником. Все же он — раб, а я — свободный воин, хоть и обязанности водоноса мне никто и не отменял. Однако, саблей приходилось чаще орудовать, чем кувшином. От этой мысли на душе разлилось тепло, поднявшее мое достоинство (но только для меня самого) на недосягаемы уровень. И чтобы поставить последний аккорд, я снова нагнулся и строго произнес:
— Чтобы не баловать мне, иначе накажу! — ох это тщеславие, гореть мне в геенне огненной. На удивление, я почти моментально уснул и проспал бы, по всей видимости, но сквозь сон я почувствовал, как что-то или кто-то больно стукнуло меня в шею. Буквально через несколько секунд, удар повторился. И рядом со мной что-то упало на пол. Я пошарил рукой и нащупал небольшой камень-гладыш. Кто-то настойчиво таким образом пытался меня разбудить. За моей спиной послышался легкий шум. Я обернулся. Но никого не увидел.
— Ладно, нужно быстро вставать и собираться на рынок, — мысленно приказал я сам себе. Быстро облачившись в свою одежду, я приторочил нож с саблей к кушаку и, стараясь не создавать лишних звуков, пробрался на улицу.
— Эй! — крикнул я громко в стенной проем, когда подошел к зиндану. — Славко! Подойди сюда и просунь руки наружу!
Послушался шум и шарканье ног. Через пару минут в проеме показалось заспанное лицо пленника.
— Руки сюда давай, — как можно строже произнес я, закрепляя на руках молодого крестьянина цепь с замком. Тот не сопротивлялся и покорно следовал моим приказам. Я помог пленнику выбраться и, насколько было возможно, осмотрел его.