Я молча кивнул в ответ, пряча надежно деньги в сапог. Я приложил руку к груди и слегка склонил голову, прощаясь с Чары. Также сделал и Омар. Чары ответил нам обоим и пошел в палатку за своей покупкой.
На обратном пути в гарнизон я молчал, перебирая в голове всю историю, произошедшую на рынке. Этот Чары, его рабы, не известно откуда взявшийся Омар — все это звенья одной цепи? Или все же случайность? Нужно спросить Омара, чтобы не мучать себя догадками.
— Баш-эске, — начал я издалека. — Спасибо за помощь. Без тебя я бы не смог так быстро продать своего пленника.
— Оставь, волчонок, — нехотя ответил янычар. — Это пустяки. Благодари Аллаха, что Саид смог поймать твоего раба. Иначе тебе бы пришлось платить аяну Чары.
— За что? — меня удивляла такая несправедливость.
— Такие правила, волчонок. Ты сам понимаешь — или ты или тебя.
— Я хотел еще спросить, Омар, — я нарочно назвал баш-эске по имени, давая понять, что мне важно знать правду.
— Спрашивай! — бросил в ответ баш-эске, видимо догадываясь о моем вопросе. — Если ответ знаю, скажу.
— Все что было на рынке — твоя работа? — влупил я в лоб свой вопрос. Я не любил недоговоренности и скрытность меня возмущала.
— Что ты имеешь ввиду? — ответил вопросом на вопрос Омар. — Изъясняйся более точнее.
— Этот Чары, его рабы. Схватка со мной, — я продолжал напропалую задавать откровенные вопросы.
— Аллах знает, но и раб догадывается, — ответил пословицей баш-эске.
— Я не раб. Я доказал, что в бою, что смогу быть воином, — возмутился я.
— Это пословица, волчонок.
— Ты не ответил, Омар.
— Товар человеку и друг и враг, — снова загадкой произнес баш-эске.
— Значит все же это ты подстроил, — сказал я уверенно, с нотками злобы в голосе.
— Встающий с гневом, садится с убытком, — продолжил Омар изощряться в красноречии.
— Скажи, зачем?
— Ястреб хоть и маленький, но огромного журавля с неба атакует, — произнес баш-эске. Он явно забавлялся. Поэт непризнанный!
— Пожалуйста, объясни без вот этого всего, — попросил я, понимая, что чем больше вопросов я задам, тем меньше мне будут понятны ответы.
— Эх, волчонок, если ты учишься быть смелым и храбрым, то этого мало. Для того, чтобы стать настоящим воином нужно уметь думать.
— Так научи! — сказал я в сердцах. — Помоги мне понять.
— Это была проверка, — ответил, потеряв мгновенно интерес к разговору, Омар. — Просто хотел посмотреть на что ты способен.
— И как? — не унимался я.
— Вполне, — коротко бросил Омар и ускорил шаг.
Мы подходили к воротам. За ними шумел на разные звуки гарнизон. Слышались мушкетные выстрелы, лязг сабель, крики воинов. Жизнь воинская шла своим чередом. Мне предстояло освоить еще одну науку, без которой, как сказал Омар, не стать настоящим воином. Науку понимать и оценивать происходящее. И это мне в дальнейшем ох как пригодилось.
Глава 20
— Вставай, — сказал Омар, бесцеремонно пиная мне по бедру. Ничего не меняется для баш-эске. И саблю подарил и кинжал, даже за одним столом теперь могу есть официально, а привычки у него так и не изменились. Ничего! Придет день и все изменится. Я надеюсь на это и верю.
— Что случилось? — спросил я, садясь, и поглаживая ушибленное место.
— Твое время пришло, Курт!
— Опять! Какое еще время? — спросил я, поеживаясь и позевывая. По моим меркам стояла глубокая ночь и до рассвета, как минимум я мог увидеть пару снов, в одном из которых точно бы приснился дом. Жена, дочурка, мирная жизнь — Господи, где же вы все?
— Время тренировок! — хмыкнув, сказал Омар. Давая понять, что для меня другого занятия во времени не бывает.
— Так ночь же… — попытался возразить я, но баш-эске меня уже не слушал, переключившись на разговор с одним из своих воинов. Не очень я любил ощущать себя пустым местом. Но это было типично в отношениях между командирами и подчиненными здесь, в турецкой армии. Ты интересен лишь тогда, когда можешь сделать что-то для славы Порты. И именно в тот момент. Это я ощутил по полной, когда мы охотились на болгарских повстанцев. За свое усердие я был отмечен подарками от баш-эске и похвалой. Но уже буквально на следующий день, когда мы вынуждены были вернуться в гарнизон, о моих заслугах все забыли и в первую очередь Омар. Все его отношение ко мне говорило о том, что я снова лишь волчонок, бедный рекрут, который не годится ни на что, кроме грязной работы.
Уже без всякой суеты я быстро оделся, умылся и вышел из казармы на свежий воздух.