— Помогите уложить ее! — крикнул я. Несколько человек бросились ко мне, подхватив раненную на руки. Быстро расстелив брезент на земле, мы положили ее на него.
— Водонос, — сказал один из воинов. — Ты сам ранен.
— Пустяк, — произнес я, вытирая кровь с лица. Удар одного из повстанцев пришелся как раз по щеке. Я был уверен, что отразил его удар, но видимо, прошелся вскользь.
Склонившись над раненной, я послушал ее дыхание, коснулся пульса на шее.
— Как он? — спросил один из воинов.
— Жив. И должен жить, — ответил я.
— Ты уверен, водонос?
— На войне нельзя быть до конца в чем-то уверенным, — философски заметил я.
И что теперь?
«Война план покажет», — вспомнил я любимую фразу.
Глава 22
Уложив воина-девушку (пока я только один знал об этом), у меня появилась возможность осмотреть ее рану. Стрела вошла в правую сторону грудной клетки. Нужно было снять с нее одежду, чтобы понять, как действовать дальше. Знания, полученные в медакадемии, сейчас пригодились мне как нельзя кстати. Но как раздевать ее при всех?! Сразу откроется секрет. Пришлось довольствоваться тем, что было возможным. Девушка все еще была без сознания. Я прильнул ухом к ее груди, прислушался. Слева дыхание было чистым, справа же, был абсолютный штиль. К тому же правая сторона грудной клетки заметно становилась больше.
«Пневмоторакс», — мелькнула мысль, словно молния. Будучи военным врачом, мне часто приходилось сталкиваться с подобным диагнозом.
— Мне нужна трубка с острым концом, — крикнул я. — Живее!
Так обычно кричат актеры в медицинских сериалах, не понимая, конечно методики лечения той или иной травмы. Но я — то вполне понимал, что если не оказать сейчас необходимую помощь, то прогноз может быть довольно негативным. Я оглянулся, в надежде, что меня услышали и делают все, чтобы найти то, что я просил. Каково же было мое удивление, когда все, кто стоял поблизости, просто смотрели на меня, не понимая, что от них требуется.
— Хорошо, тогда может мне кто-то дать перо, гусиное, утиное, любой другой птицы!
Реакция стоящих за моей спиной была той же. Я просто терял время. А сейчас время стоило дороже золота. В неотложной медицине первые минуты в такой ситуации и назывались «золотые часы». Где-то позади, в обозе послышалось гусиное гоготание. Я не задумываясь помчался к арбе, на которой в клетках сидели гуси. Подбежав к одной из них, я схватил птицу и с силой вырвал несколько перьев из ее крыла. Не медля, я побежал в обратную сторону, на ходу выбрав перо побольше. Ножом я срезал само перо, оставив лишь очин, который заточил, с одной стороны. Приспособление для помощи при пневмотораксе в полевых условиях было готово. Я даже похвалил себя сам мысленно за такую работу. Оставалось главное — постараться как можно быстрее и, не сломав очин пера, просунуть его между вторым и третьим межреберьем. Это было, пожалуй, самым сложным. Одно дело специально приспособление — игла — которую можно было без особого труда использовать для достижения необходимого результата. Совсем иное — вот этот очин от пера. Он мог в любое мгновение перегнуться и остаться в теле. Тогда уже точно, заражения не избежать.
«Стоп! — скомандовал я сам себе — Нужен спирт, чтобы обеззаразить очин. Не торопись! Не волнуйся!» Легко сказать.
— Араку дайте! — крикнул я обозникам. В поход всегда брали некоторое количество араки — местной водки — в основном для медицинских или технических целей.
Один из обозников живо притащил мне небольшую кисайку с жидкостью. Я понюхал и скривился. Не переносил запаха алкоголя, кроме медицинского спирта, хотя внутрь не употреблял. Но не сейчас было не до сантиментов. Опустив очин в араку, я промыл его и остатками алкоголя, тщательно помыл руки. Десятки глаз наблюдали с интересом и некоторым опасением за моими действиями. Я мог их понять. Со стороны я, возможно выглядел, как шаман — кам по-турецки. Но мне было все равно, кто и что обо мне подумает. Главное — спасти пациентку.
«Да какую пациентку? — тут же спросил я сам себя мысленно. — Что называется, вжился в роль. Заигрался, господин капитан медицинской службы. Ты здесь просто водонос с определенными, чуть большими правами, чем у таких же как ты, водоносов. Откуда отрок, в теле которого твоя бренная душа оказалась может знать о пневмотораксе. Откуда вообще в этом времени об этом знают? Они любую рану, скорее всего заговорами и подорожником лечат. А тут ты со своими учеными высказываниями.»
И тут же я возразил сам себе. Тоже мысленно:
«Тебе не все ли равно, что и кто подумает?! У тебя задача какая? А победителей, если ты конечно победишь в этой схватке со смертью, не судят».