— Что с тем воином? — спросил я.
— Тебе зачем? — ответил вопросом на вопрос офицер. Он изменился как-то сразу в лице.
— Просто, хотел знать.
— Не все дозволено тебе знать, водонос.
Ну вот, опять водонос. «Ай, молодец!» — мне нравилось больше. Почти, как медаль или очередная «лычка» на погон. А вот это, именно то, о чем я говорил. Вроде начинаешь карабкаться по служебной лестнице вверх, шаг за шагом. А потом бац и тебя щелчком судьба снова сбрасывает вниз. И ты уже не герой, который некоторое время назад рисковал жизнью ради той же славной Порты, а ты снова «принеси-подай-иди подальше-не мешай».
— Там с лечением раны лекарь не совсем правильно поступает, — начал было я, чтобы привлечь внимание баш-эске и не дать лекарю назначить неправильное лечение.
— Знай свое место, волчонок! Я и не знал, что водоносы разбираются в лечении лучше войскового лекаря, — наигранно воскликнул Омар. — Ты не забылся ли, мальчик мой?! Подыми лучше бурдюк с земли.
— Баш-эске, — склонив голову и приложив руку к груди произнес я. — Дозволь сказать.
— Ну, — безразлично буркнул офицер.
— Поверь, баш-эске, я тоже понимаю в ранах, — стараясь говорить уверенно я попытался убедить Омара в своей правоте — До плена, там, в Сечи, я учился у лекаря. И я был хорошим учеником!
— Учился, говоришь? — перебил баш-эске. — У казаков хорошие лекари и знахари. Но ты слишком молод, чтобы все знать о лечении.
— Это только на первый взгляд, — медленно напирал я. — У меня был грамотный учитель и о ранах я знаю много.
— Когда ты успел увидеть столько ран, казак?! — усмехнулся турок. — Если только по рассказам твоего учителя.
— Ты прав, — согласился я. Не говорить же ему, что сталкивался с различными ранами служа войсковым медиком, почти каждый день. — Но знаний от этого не уменьшается.
— Хорошо, волчонок, что ты можешь предложить?
Это уже звучало обнадеживающе.
— Я вставил очин от пера ему в грудь.
— Что ты сделал? — не понял Омар, слегка отстраняясь.
— Так было нужно. У него скапливался воздух в груди и его нужно было выпустить.
Баш-эске смотрел на меня, как сказал бы наш дворник — «баран на новые ворота».
— Так вот, — продолжил я. — Эту маленькую трубочку нельзя убирать. По крайней мере пока.
— Это все? — спросил Омар. Судя по его тону, он с иронией относился к тому, что я говорил.
— Нет. Ему нужны будут анти… — я чуть было не сказал антибиотики. Но вовремя остановился, нарочито закашлявшись. Какие антибиотики в это время?!
— Ты заболел, волчонок?! — судя по всему Омар не заметил моих слов.
— Нет, поперхнулся, — соврал я.
— Ты тянешь мое время, — продолжил баш-эске. — Говори быстрее, мне нужно возвращаться к своей орте еще доложить суповару о случившемся.
— Нужно будет чаще прочищать рану и посыпать ее специальным порошком, так она быстрее заживет.
— Хорошо, волчонок, я понял тебя. Лекарь знает, чем посыпать рану! Не беспокойся, — крикнул Омар, впрыгивая в седло. Стегнув коня, он умчался вперед, догоняя свою орту.
Я нехотя поднял бурдюк и приладил его поудобнее к спине. Обозный люд приводил в порядок арбы и усмирял, разволновавшихся от нападения на обоз, животных. Водоносы медленно выстраивались в ряды, готовые идти дальше. Я занял свое место. Хотелось бросить опостылевший бурдюк и бежать вперед, к орте янычар. К тем, с кем я ходил в поход на повстанцев. С кем я чувствовал себя воином, а не бесправным рабом. Меня и до этого заедала обида, но сегодня чаша переполнилась. Я внутренне негодовал. Исполнил приказ офицера, уничтожив двух противников, затем сразу же вступил в бой, защищая обоз и спас эту девку. Баш-эске знал об этом всем и все равно оставил меня среди этих эшеклер! Этим словом называли ослов. Причем в моем случае это слово приобретало значение в прямом и переносном смысле. Когда же судьба будет благосклонна ко мне? Или мне всю жизнь придется таскать здесь этот бурдюк и быть на посылках?! Я с досады пнул носком сапога землю. Не заметил лежащий рядом камень. Нога прошла вскользь, но все же подъем стопы коснулся камня. Было больно. Я запрыгал на одной ноге вокруг своей оси. Водоносы, стоявшие рядом слегка попятились в сторону, устремив на меня удивленные взгляды.
Наконец обозный отряд был готов идти дальше. Проходя мимо торчащих на шестах голов, водоносы брезгливо отворачивались, мулы и верблюды напряженно всхрапывали, втягивая в себя воздух.
Нужно было торопиться и до вечерней зари догнать основные силы нашей армии. Хотя сделать это будет не просто. Подбадривая друг друга мы незаметно перешли на легкий бег, за нами увязались погонщики с мулами, замыкали нашу бегущую процессию недовольно рычащие верблюды. Им претило то, что в охотку лошадям.