Не смотря на мои старания, рана заживала не так быстро, как хотелось. Я боялся, что в любой момент может подняться температура и тогда уж точно сепсиса не избежать. А это означало для меня — секир башка. Причем секир был бы полным и невозвратным. Я нервничал внутренне, хотя внешне старался быть спокойным. Армия двигалась вперед, преодолевая версту за верстой. А мы с лекарем и нашей раненной, ехали позади основных сил. Омар регулярно интересовался состоянием раненного воина и непременно докладывал об этом полковнику. С каждым разом его лицо, когда я говорил ему о состоянии раны, мрачнело все больше. Последний раз он даже не удосужился мне ответить. Лишь хлестнул своего коня и умчался прочь. Я делал все, что было в моих силах. Лекарь же был беспомощен. Он не знал, что делать в таких ситуациях. Я даже пробовал молиться, вспоминая «Отче Наш…» и «Царю Небесный…». Не знаю, что помогло, но как-то раз я зашел в кибитку, чтобы поменять повязку. Меня уже не радовала красота обнаженной груди моей знакомой. Одна мысль сверлила мозг — казнь за то, что не вылечил. Как обычно я приоткрыл рану, промыл ее водой. Исподняя рубашка, что была на девушке, немного мешала. Я слегка стянул ее, обнажив ненароком грудь. Рана выглядела получше, но все же незначительные признаки воспаления еще оставались. Я взял в руку смесь, которую готовил регулярно из чеснока, куркумы и меда и слегка надавливая стал втирать в рану. Мой взгляд был сосредоточен на самой ране. Но все же, не будь я мужчиной, время от времени я поглядывал на девственную грудь девушки.
— Шакал, — вдруг раздался пронзительный хриплый шепот, и тяжелая оплеуха опустилась мне на щеку. Я даже не успел увернуться. Девушка внезапно открыла глаза и выпучив от негодования глаза постаралась вновь ударить меня.
— Презренный раб! Да, как ты посмел… — и снова я получил по затылку. Девушка махала руками, а я только успевал уворачиваться. Наконец у меня получилось схватить ее за руки и слегка потянуть вперед. Она вынужденно присела и ее прекрасная грудь, качнувшись, предстала перед моими глазами.
— Закрой глаза! — снова прохрипела она, пытаясь освободить руки. — Немедленно!
— Они прекрасны, как и ты! — только и успел сказать я, как в кибитку просунулась голова лекаря. Я тут же накрыл грудь девушки кошмой. Она замахнулась на меня, но вовремя сообразила, что тем самым может выдать нашу с ней невольную тайну, что не нужно было ни ей ни мне. Она лишь показала мне кулак и вновь прилегла на топчан.
— Хвала Аллаху! Хвала Всевышнему! — запричитал лекарь — Ты снова здорова!
— Выйди, лекарь! — приказала девушка. — Найди отца и скажи ему, что я здорова.
Лекарь голова лекаря снова исчезла за пологом шатра.
— Да? — удивленно спросил я — И кто у нас отец?
— Тебе не положено это знать, раб! — воскликнула девушка, сжимая руки на груди., и она снова покривилась в досаде. — Как ты посмел прикасаться ко мне, презренный водонос! Ты умрешь мучительной смертью!
Ну вот! И она туда же.
— Ну, во-первых, я не раб, а свободный человек, — спокойно ответил я. — Во-вторых, я тебя спас и вылечил. Могу же я рассчитывать на более мягкое отношение?
— Я не знала, — уже более спокойнее произнесла девушка. — Ты и вправду меня спас? И вылечил?
— Правда. Клянусь! — серьезно ответил я.
— Как тебя зовут? — спросила девушка.
— Курт, — не задумываясь ответил я. — Можно узнать твое имя?
— Акджан, — слегка смутившись ответила красавица.
— Акджан — это значит белая душа? — спросил я.
Девушка кивнула и тут же изменилась в лице, отвесив мне очередную оплеуху. Но уже не так было чувствительно.
— За что? — с улыбкой спросил я.
— За то, что видел то, что никому нельзя видеть! — в сердцах сказала Акджан и тут же смутившись, накинула на себя кошму и прилегла на топчан.
— Водонос! — раздался снаружи голос лекаря.
Я высунул голову:
— Чего тебе?
Тот стоял, потирая руки и как-то странно улыбался.
— Тебя полковник приказал доставить к нему.
— Прям сейчас? — удивленно спросил я.
— Незамедлительно! — строго произнес лекарь. — Долечился ты, видимо, водонос. А ведь я всех предупреждал, что тебе верить нельзя. Я ведь всем шептал, что ты — сумасшедший. И вот Аллах услышал меня. Каждому по его заслугам. Не так ли, шакаленок?
Я молча спрыгнул на землю и побрел, в сопровождении лекаря к ставке полковника.