Я прищурилась, чувствуя, как волнение обрушивается волной.
— И какой же?
Он поднял на меня глаза. В них было столько сомнений и какой-то необъяснимой боли, что у меня вдруг заныло сердце.
— Мирослава должна быть официально моей дочерью, — повторил он твёрже, но голос всё ещё дрожал.
Поднялась с кресла, ощущая, как в груди вспыхивает ярость.
— Ты хочешь просто взять и выдать её за свою дочь? И как ты собираешься это сделать, Натан?
Он опустил взгляд, будто с трудом подбирал слова.
— У меня есть идея. Она… она не идеальна, но это сработает.
— Что за идея? — скрестила руки на груди, пытаясь сдержать дрожь.
Натан снова замялся, избегая моего взгляда.
— Семь лет назад… у меня была девушка. Мы встречались. И если она согласится, она может сыграть роль матери Мирославы.
Моё сердце будто оборвалось.
— Нет, — резко сказала я, шагнув к нему. — Я не позволю тебе впутывать кого-то ещё в это.
— Дина, послушай, — начал он, поднимая ладони в примирительном жесте. — Я не хочу этого, но это лучший вариант.
— Ты хочешь, чтобы я просто позволила какой-то женщине стать матерью моего ребёнка? — мой голос сорвался, и я почувствовала, как глаза начинают щипать от слёз. — Ты слышишь, что ты говоришь?
— Это не просто «какая-то женщина», — его голос тоже стал громче. — Она из влиятельной семьи. И если Мирослава станет официально нашей дочерью, никто не посмеет к ней прикоснуться.
— Ты собираешься лгать всему миру, чтобы спасти её? — выкрикнула, чувствуя, как по щеке скатилась горячая слеза. — Ты понимаешь, что это может только всё усложнить?
Натан замолчал, но в его глазах была непоколебимая решимость.
— Ложь — это единственный способ спасти её, Дина. Если мы не сделаем этого, они найдут её. Они найдут и тебя.
Отступила на шаг, чувствуя, как внутри всё сжимается. Его слова были болезненно правдивыми, но я всё равно не могла согласиться.
— Почему ты думаешь, что это сработает? — спросила чуть тише, чувствуя, как голос дрожит.
— Потому что я и Айлин из семей с громкими именами, — объяснил он. — На ребёнка столь влиятельных людей никто не посмеет охотиться. Обычная девочка с матерью-одиночкой — совсем другое дело.
Замерла, чувствуя, как его слова находят отклик в моей голове. Конечно это была часть правды. Моей правды, или точнее правды Мирославы. Но возможно, он прав. Возможно, это действительно может сработать. Но мысль о том, что я должна позволить другой женщине играть роль матери моей Миры, невыносима.
— А как же я? — тихо спросила, опуская взгляд на пол. — Что будет со мной?
— Ты будешь рядом, — ответил он, но я почувствовала, что он сам не до конца в это верит.
— А что, если… — сглотнула, не зная, как продолжить. — Что, если всё пойдёт не так, как ты задумал?
Он встал и подошёл ко мне, положив руки мне на плечи.
— Я не позволю этому случиться. Ты и Мирослава будете в безопасности, Дина. Обещаю.
Посмотрела ему в глаза, пытаясь найти там хоть какую-то уверенность. Но вместо этого увидела лишь усталость и сомнения.
— Мне нужно подумать, — наконец сказала, отстраняясь от него.
Натан кивнул, видимо, понимая, что давить на меня сейчас бесполезно.
— Конечно. И попробуй отдохнуть, Дина. Ты сама видишь, как ты измотана.
И впервые за долгое время действительно почувствовала, насколько я устала. Словно вся тяжесть последних месяцев вдруг обрушилась на меня.
— Я постараюсь, — ответила тихо, чувствуя, как силы покидают меня.
Натан ещё несколько секунд смотрел на меня, а я взвешивала все за и против. Мне нужно знать что это дитя в безопасности. Это единственное что осталось мне от Алексея. Молча кивнула своим мыслям. И произнесла:
— Тогда я доверяю тебе. — Я постаралась, чтобы мои слова прозвучали искренне. — Но учти: интересы девочки прежде всего.
— Я только ими и руководствуюсь. — Натан кивнул, и его лицо чуть смягчилось.
На этом разговор закончился. Он сказал, что ему нужно уехать по делам, и предложил мне чувствовать себя как дома. Я кивнула, провожая его взглядом.
В столовой застала Мирославу, которая оживлённо болтала с кухаркой — женщиной лет сорока, с добрыми глазами и лёгкой улыбкой. Но, подойдя ближе, я услышала её вопросы:
— А где ты жила раньше? А друзья у тебя есть?
Кухарка, возможно, просто пыталась поддержать разговор, но у меня в груди всё похолодело. Я резко вмешалась:
— Вы слишком любопытная, не находите?
Мирослава испуганно замолчала, а кухарка вскочила с места.