Увидел её грустный взгляд и почувствовал себя виноватым.
— Вы умеете готовить? — спросил, пытаясь сменить тему.
— Да, — ответила она после паузы.
— Убирать?
— Да.
— Тогда решено. — посмотрел на Мисю, которая весело болтала ножками за столом. — Если я могу сделать счастливой Мисю, я сделаю это.
Женщина всё ещё смотрела на меня с подозрением, но наконец вздохнула:
— Меня зовут Дина, — начала блондинка. — А это моя... дочь Мирослава.
— Натан, — представился в ответ. — Теперь понятно почему Мися.
— Так её называл отец, — с грустью в голосе заявила Дина.
— Значит и для меня она будет Мисей.
Так началась самая странная глава моей жизни. В моей жизни не было ни семьи, ни детей, ни даже намёка на привязанность, кроме преданности делу и странной тоски по утраченной любви. А тут всего за несколько часов какая-то девчушка, которая даже не моя, назвала меня "папой" и ворвалась в мои мысли так, что выкинуть её оттуда оказалось невозможно.
***
Весь следующий день провёл в офисе, разбираясь с очередными проблемами бизнеса. Люди моего отца доверяли мне, но чувствовал их сомнения. Они следили за каждым моим шагом, оценивая, достаточно ли я силён, чтобы управлять этой империей. Но мысли о Мирославе и Дине не отпускали.
Вечером всё же решился. Уехал из офиса, не дожидаясь окончания рабочего дня, и направился в тот район, где встретил их. Интуитивно чувствовал, что они ещё там. Оказался прав.
Дина сидела на лавочке во дворе старого дома, а Мирослава бегала вокруг неё с потрёпанным плюшевым медвежонком. Картина была простой, даже трогательной. Но заметил, как Дина то и дело озирается, словно опасаясь кого-то.
Остановился в нескольких метрах от них и просто наблюдал. Девочка что-то рассказывала матери, размахивая руками, а Дина лишь грустно кивала в ответ. Что-то во всём этом не давало мне покоя.
– Натан? – её голос прозвучал внезапно.
Вздрогнул, будто попался на чем-то запретном, и обернулся. Она встала, прижимая к себе худенький свитер.
– Вы здесь зачем? – строго спросила она, но в голосе звучало больше усталости, чем злости.
– Хотел узнать, как вы, – честно ответил. – И предложить вам всё то же, что и вчера.
Она вздохнула, обхватив себя руками, как будто ей стало холодно.
– Это не имеет смысла, – проговорила она.
– А может, имеет? – сделал шаг ближе.
– Нет. Послушайте, – её голос дрожал. – У нас с дочкой своя жизнь. Она... она слишком маленькая, чтобы всё это понимать. И если вы решите просто исчезнуть, она снова будет страдать.
Мирослава тем временем подбежала ко мне и, не раздумывая, обняла мою ногу.
– Папа, – заявила она, глядя на меня с той же наивной уверенностью, что и вчера.
Это слово снова резануло меня, как нож.
– Мися, – мягко сказал, опускаясь на корточки, – ты бы хотела переехать ко мне?
– А нам можно, – с опаской посмотрела на мать девочка.
Я посмотрел на Дину, ища поддержки, но она только отвела взгляд.
– Конечно можно, – вздохнул я. – Я бы очень хотел этого.
Мирослава просияла и, схватив меня за руку, потянула к лавочке.
– Ты пойдёшь к нам домой? – спросила она, сияя.
– Мирослава... – Дина попыталась остановить её, но я поднял руку.
– Да, – ответил малютке. – Пойду.
Квартира, в которую мы пришли, была небольшой, почти пустой. Старый диван, пара стульев, немного посуды. На кухне пахло чем-то горьким – смесью дешёвого кофе и сырости.
– Простите за беспорядок, – неловко сказала Дина, стараясь избегать моего взгляда. И собирая на ходу игрушки.
– Всё нормально, – отозвался, присаживаясь на край дивана.
Мирослава тут же взобралась ко мне на колени и начала рассказывать о том, как сегодня видела "огромного голубя". Слушал её, но взгляд мой был прикован к Дине.
Она выглядела измождённой. Тёмные круги под глазами, натянутая улыбка. Она явно скрывала что-то, и это "что-то" не давало мне покоя.
– Дина, – тихо начал, когда Мирослава побежала играть в своей комнате. – Скажите честно, у вас проблемы?
Она застыла, как будто я её ударил.
– Это не имеет значения, – резко ответила она.
– Не лгите мне, – я наклонился вперёд. – Кто-то угрожает вам?
Её лицо исказилось от боли.
– Это не ваше дело, – прошептала она.
– Теперь моё.
Она встала, развернувшись ко мне спиной.
– Вы не понимаете, Натан. Это опасно.
– Расскажите.
– Нет.
Она повернулась, и в её глазах я увидел страх. Настоящий, всепоглощающий страх.