— Как это — не знаешь?
— Моя жизнь... круто изменилась. Так круто, что таким прекрасным созданиям в ней просто не осталось места.
Он говорил это спокойно, но я видела, как сжались его пальцы, держащие фотографию. Он испытывал боль. Глубокую, затянувшуюся, такую, что её даже не скрыть за бронёй хладнокровия.
— Что случилось с тобой, Натан?
Он долго не отвечал. А потом, не говоря ни слова, закатал рукав.
Я замерла.
На сгибе его локтя красовался тонкий, но глубокий шрам. Абсолютно такой же, как у меня.
Почувствовала, как воздух словно вырвали из моих лёгких. Сердце пропустило удар.
Отшатнулась, но в следующую же секунду взяла себя в руки.
— Ты... — слова застряли у меня в горле.
Натан внимательно смотрел на меня, явно заметив мою реакцию.
— Что? — спросил он тихо.
Я сглотнула.
— Ты в курсе?
Он чуть приподнял бровь.
— О чём?
Я нервно провела языком по пересохшим губам.
— Ты просто увидел мой шрам... или ты знаешь, что он значит?
Мгновение он молчал, а потом, словно что-то решив для себя, взял меня за запястье и медленно закатал мой рукав.
Почувствовала, как по коже побежали мурашки.
Натан провёл пальцем по моему шраму, как будто изучая его.
— Я знал, что мы похожи, но не думал, что настолько, — сказал он почти шёпотом.
Сглотнула, не в силах оторваться от его взгляда.
— Это многое объясняет, — пробормотала в ответ.
Он чуть улыбнулся.
— Или делает всё ещё сложнее.
Я не могла не согласиться.
— Что с тобой случилось, Натан? Почему ты говоришь, что твоя жизнь изменилась?
Он убрал руку, отступил на шаг и тяжело вздохнул.
— Когда-то я был обычным мальчишкой. Жил в маленьком доме на Манхэттене с мамой. Мы были счастливы. По крайней мере, я так думал.
Я закрыла глаза, представив этот дом. Уютный, спрятанный среди высоток, словно крошечный оазис в каменных джунглях.
— А потом?
Натан хмыкнул.
— А потом я узнал, чей я сын.
Я напряглась.
— Это что-то изменило?
— Абсолютно всё.
Я чувствовала, что он не хочет вдаваться в подробности. И, возможно, это было к лучшему.
— А эта девочка? Она была частью той жизни?
— Да, — ответил он, вновь взглянув на фотографию. — Но теперь она просто воспоминание.
Его голос звучал спокойно, но я знала — в нём скрыта боль.
Я подошла к нему и, прежде чем он успел отступить, положила ладонь ему на грудь.
— Ты до сих пор скучаешь по ней?
Он посмотрел на меня с лёгкой улыбкой.
— Иногда. Но знаешь, о чём я жалею больше всего?
— О чём?
Он наклонился, губами почти касаясь моего уха.
— О том, что позволил прошлому определять своё будущее.
Меня пробрало до кончиков пальцев.
Натан отступил, снова изучая меня.
— А ты? Ты позволишь прошлому сломать тебя?
Я напряглась.
— Это не так просто.
— Всё в этом мире просто, Дина. Либо ты идёшь вперёд, либо застреваешь в прошлом.
Он говорил с уверенностью, будто сам прошёл через это. И, возможно, так и было.
Я резко подняла голову.
Натан стоял в дверях, пристально глядя на меня.
Застыла, ощущая, как сердце бешено колотится в груди.
— Извини... — прошептала я.
Он тяжело вздохнул и скрестил руки на груди.
— Такой любопытной женщины я ещё не встречал.
— Я... — я запнулась, но затем выпрямилась и встретила его взгляд. — Я просто хочу знать правду.
— Это похвально.
Смотрела на него и чувствовала, как внутри меня борются две противоположные силы.
С одной стороны — страх. Страх, что всё повторится. Что я снова переживу этот ад.
С другой — желание быть с ним.
И, кажется, это желание постепенно побеждало.
Медленно подняла руку и провела пальцами по его щеке.
— Тогда, возможно, нам стоит попробовать.
Он чуть наклонил голову, прижимаясь к моей ладони.
— Попробовать что?
Я улыбнулась.
— Просто жить.
Натан улыбнулся в ответ, и в его глазах мелькнул огонёк.
— Я могу тебе в этом помочь.
Прежде чем я успела что-то сказать, он притянул меня к себе и накрыл мои губы поцелуем.
Это был не просто поцелуй.
Это было обещание.
Обещание, что, несмотря на прошлое, у нас есть будущее. Натан погладил меня по щеке.
— Дина...
Почувствовала, как его горячее дыхание обожгло щеку. Едва ощутимый запах его парфюма, его тепло…
Он склонился ко мне и снова накрыл мои губы своими.
Все вопросы растворились в этом поцелуе.
Я не могла думать. Не могла дышать. Он заполнил весь мой мир собой.
Когда он наконец отстранился, я посмотрела ему в глаза.
— Что вас связывает с Айлин?
Он усмехнулся.
— Теперь? Почти ничего. Она замужем. А Нэйт Бейтс не из тех мужчин, кто отдаёт своё.
— Женщина – это не вещь. Она не может "принадлежать" кому-то.