В тот же миг я нашла Алексея и нам пришлось бежать, тело отца нашли слишком быстро. У охраны не осталось сомнений в том кто это сделал, да и я не скрывала своей причастности. Алексей укрывая меня своим телом, выхватил пистолет. Гости начали кричать. Охранники пришли в себя через мгновение, выхватывая оружие.
— Дина, бежим! — прошипел Алексей, уже таща меня к двери.
Застыла на секунду, глядя на золотую клетку в которой прощибала последние пять лет. Человек, который всю её жизнь внушал страх, теперь был мёртв. Но не было времени на сожаления.
Мхватила со стола нож для мяса, метнула его в ближайшего охранника. Лезвие вошло в шею, кровь фонтаном хлынула на белоснежную скатерть. Мужчина захрипел, хватаясь за горло.
— Ты чертовски жестокая, малышка! — усмехнулся Алексей, прикрывая меня, одновременно стреляя по охранникам.
— Ты познакомился со мной слишком поздно, милый!
Мы выскочили в коридор, где уже встречала ещё одна волна охранников. Алексей, не теряя времени, ударил одного локтем в лицо, выбивая ему зубы, затем развернул его как щит, принимая на него пули. Я выстрелила ещё раз, и охранник, державший пистолет наготове, рухнул с простреленной грудью.
— Где чёртов выход?! — Алексей выбил дверь ногой, выбегая в гараж.
— Там! — указала на чёрный «Феррари» отца.
Моментально забрались внутрь. Алексей включил зажигание, но тут же со всех сторон засверкали фары машин, оцепляющих выезд. Охрана, вооружённая до зубов, преграждала путь.
— Нам крышка... — пробормотал он.
— Нет, не крышка! Жми!
Алексей нажал на газ. «Феррари» с визгом сорвалась с места, но тут же началась канонада. Пули прошили лобовое стекло, одна из них чиркнула меня по плечу, но адреналин заглушил боль.
— Держись! — почти прокричал Алексей.
Он резко вывернул руль, тараня один из джипов охраны. Раздался взрыв — бак загорелся, пламя охватило ближайшие машины. Воспользовавшись хаосом, Алексей разогнался и пробил преграду.
— Мы выбрались! — обернулась, видя, как позади вспыхивает особняк отца, окутанный дымом и хаосом.
— Да, но это только начало. Теперь они пойдут за тобой до конца. И дороги в семью тебе нет.
Я глубоко вдохнула. Конечно знала это. И знала, что теперь у меня только одна дорога — в Россию, к Алексею.
И пусть весь мир горит.
Всё это было словно вчера, но я ни секунды не жалела о своём решении.
Но внутри что-то надломилось.
И эта проклятая идея — выставить Айлин матерью Миры — всё ещё была в силе?
Я уже представляла, как завтра её представят в этой роли. Как она будет стоять рядом с Натаном, изображая заботливую мать.
Как будто меня и не существовало.
Надежда, что этот вечер будет для нас особенным, рассыпалась в прах.
Я молчала.
А потом, когда Натан потянулся, чтобы взять меня за руку…
Я не выдержала.
Вскочила, почти опрокинув стул, и выбежала. Бежала не разбирая дороги от наворачивающихся слёз.
Я заперлась в комнате, прислонилась щекой к двери и задрожала.
Дыхание сбилось. Сердце колотилось.
Прижималась к дереву, сжимая пальцы в кулаки.
Я не могла плакать. Не должна была.
Но слёзы предательски побежали по щекам.
Последнее время не могла себе этого позволить.
Я должна была быть сильной ради Миры.
Но сейчас… сейчас это не имело значения.
Рыдала, беззвучно, не пытаясь сдерживаться. И память снова тыкала меня носом в самое ужасное...
Воспоминание Дины...
Любовь убивает.
Медленно, методично, с наслаждением наблюдая, как ты увядаешь под её тяжестью.
Я знала это, но всё равно позволила себе влюбиться.
Позволила себе чувствовать.
И за это заплатила слишком высокую цену.
Я жила в доме Орловых, растворяясь в их жизни, как тень.
Сначала — как помощница, потом — как нечто... Своей роли в судьбе Орлова я так и не смогла понять. Алексей доверял мне сложные поручения, видел во мне верного соратника. Я всегда шла следом, ловила каждое слово, впитывала каждую деталь.
Но однажды всё изменилось.
Селеста забеременела.
С того момента я почти не отходила от неё. Сопровождала, утешала, поддерживала.
Я следила за её здоровьем, оберегала, выполняла любые капризы, только чтобы Алексей не беспокоился.
Только чтобы он видел во мне полезную, нужную.
Не женщину.
А тень.
Я улыбалась Селесте, желая ей счастья. Но каждый раз, когда она нежно касалась своего живота, я чувствовала, как внутри меня что-то рушится.
Каждый раз, когда Алексей склонялся к ней, целовал, смотрел на неё с нежностью…
Я знала: он никогда не посмотрит так на меня.