Той ночью он вызвал меня в кабинет.
Я вошла, как обычно, выпрямив спину, готовая слушать.
Он говорил о делах, но я почти не слышала.
Мой разум был затуманен его близостью, низким голосом, напряжением в воздухе.
А потом всё изменилось.
Я даже не поняла, в какой момент.
Его голос стал тише, прерывистее.
А потом он просто подошёл и…
Поцеловал меня.
Я замерла.
Шок. Восторг. Боль.
Я ждала этого.
Я хотела этого.
Я жила этим.
Моё тело само потянулось к нему, руки сжали его рубашку, сердце колотилось, словно вот-вот вырвется из груди.
Я была готова отдаться этому чувству, утонуть в нём, забыться.
Но дверь резко распахнулась.
— Я не намерен ждать, — голос Эйдана, холодный, как лезвие ножа, разрезал воздух. — Моё время бесценно.
Я резко отпрянула.
Алексей медленно выдохнул, будто только сейчас осознал, что делает.
— Дина поможет тебе, — его голос звучал спокойно, но я видела напряжение в сжатых кулаках.
Эйдан смерил меня взглядом, в котором не было ничего, кроме ледяного презрения.
— Я работаю один.
— Сегодня — нет, — перебил Алексей.
Я знала: это был приказ.
И я подчинилась.
Тот допрос я не забуду никогда.
Эйдан был зверем.
Безжалостным, холодным, жестоким.
Он не просто вытягивал информацию — он наслаждался этим. Резал плоть на куски растягивая своё удовольствие до мучительных часов.
Каждый его удар, каждое слово были выверены до совершенства. Каждое движение скальпеля, производилось с хирургической точностью.
А я стояла и смотрела.
И не могла отвести взгляд. Мне было до жути страшно, но приказ Алексея заставлял присутствовать.
В конце я не выдержала.
— Ты чудовище, — прошептала, потрясённая, омертвевшая изнутри.
Он тихо хмыкнул, глядя на меня с насмешкой.
— Я никогда не притворялся другим. В отличие от тебя.
Я знала, о чём он.
И всё равно взорвалась.
— Ты ничего не понимаешь! Ничего не смыслишь в отношениях!
В его глазах мелькнула тень.
Боль?
Но я не пыталась понять.
Мне хватало своей. Воспоминания захлестывали с новой силой. Душили осознанием неизбежности. Всё повторялось с точностью до мелочей.
Наши дни...
Пока с той стороны двери не раздался стук.
— Дина…
Я всхлипнула, торопливо вытирая лицо.
— Оставь меня одну, — прохрипела я.
Он не сразу ушёл. Стоял под дверью, топтался на одном месте, может решал что ему делать.
Я слышала, как он стоит за дверью.
Как он колеблется.
Но потом шаги затихли.
Я осталась в темноте. Одна.
17 Ревность. /
Проснулась от теплого дыхания на своем плече. Веки еще были тяжелыми после ночи, но что-то подсказало мне, что утро выдалось странным.
Повернула голову, ожидая увидеть Натана. Но рядом лежала не его высокая фигура, а Мирослава.
Я улыбнулась.
Наверное, Натан просто не нашел себе места и ушел в другую комнату.
Сладко потянувшись, я встала с постели. Сегодня наконец расскажу ему всю правду. В конце концов, муж должен знать о жене всё. Или почти всё.
Горячий душ расслабил меня, прогнал остатки сна. Я вернулась в комнату и увидела, что Мирослава уже проснулась.
Наклонилась, поцеловала её в макушку.
— Тебе пора умываться и готовиться к завтраку, — сказала я.
Мира кивнула и убежала к себе в комнату.
Начала переодеваться, расчесывая волосы, когда раздался стук в дверь.
— Войдите, — спокойно сказала я.
В комнату вошел мажордом. Его лицо было напряженным.
— Хозяина нет, — коротко сообщил он.
Я удивленно моргнула.
— Натана нет?
— Нет, — подтвердил мажордом. — Он ушёл ещё ночью и так и не вернулся. А к нему пришли. Спрашивают, примет ли он.
Я замерла.
Ушёл ночью? И до сих пор не вернулся?
Может, какие-то срочные дела? Что-то связанное с бизнесом? Он не мог просто взять и исчезнуть.
Мажордом мягко кашлянул, привлекая моё внимание.
— Так что мне сказать мужчине? Вы примите его?
Я заставила себя собраться.
Размышляла всего секунду, затем твёрдо кивнула.
— Проводите его в кабинет. Я спущусь через минуту.
Мажордом склонил голову и вышел.
Выдохнула и, бросив последний взгляд на отражение в зеркале, застегнула браслет. Что-то подсказывало мне, что этот разговор может быть важным.
Медленно спускалась по лестнице, ощущая, как с каждым шагом во мне растёт беспокойство. В кабинете Натана царила привычная полутень, пробиваемая мягким светом из окна. В кресле рядом со столом сидел пожилой мужчина — элегантный, подтянутый, с серебристыми висками и строгими чертами лица.
Когда вошла, он плавно поднялся на ноги и слегка склонил голову.
— Доброе утро, юная леди, — голос его был глубоким, бархатистым. — Вы позволите?