От боли.
От предательства.
Я сжимала её горло, пока кто-то не схватил меня за запястья.
— Дина, не надо! — раздался голос Энзо.
Я замерла.
Сжимала горло Мари все сильнее и сильнее. Её глаза расширились, лицо исказилось в боли и страхе, но я не могла остановиться. Гнев пульсировал в моей голове, кипел в груди, заставляя пальцы сжиматься ещё крепче. Она хрипела, пытаясь вдохнуть воздух, а я видела в её глазах страх. Это было сладко.
— Ты… — едва слышно прохрипела она, её пальцы слабо царапали мою руку, пытаясь оторвать. — Ты…
Кашель вырвался из её горла вместе с хрипом. Она корчилась, слабея, и, возможно, если бы не грубый рывок сзади, я бы задушила её. Меня резко оттащили. Кто-то схватил меня за плечи и дёрнул назад, разрывая нашу смертельную связь.
Мари закашлялась, жадно хватая воздух, дрожащими пальцами касаясь покрасневшей кожи на шее. Она смотрела на меня с ужасом, с ненавистью, но в то же время с пониманием, как будто сейчас, в эту секунду, поняла, насколько далеко я могу зайти.
— Ты сумасшедшая, — хрипло выдохнула она, голос её был слабым, дрожащим, но в нём звучало презрение. — Сумасшедшая, как и Натан.
Я с силой вырвалась из рук охраны, делая шаг вперёд.
— Вы идеальная пара, с сумасшедшим братиком. Гореть вам в аду!
Я сделала шаг назад.
Снова схватила её за горло припечатывая к стене. Я видела, как её лицо наливается красным, как в глазах вспыхивает паника. И тогда она выпалила:
— Если ты меня убьёшь, никто не узнает, что Натан следующий!
Я застыла.
Её слова повисли в воздухе, проникая в моё сознание, обволакивая его липким предчувствием беды.
— Что ты сказала? — Я ослабила хватку, позволяя ей сделать судорожный вдох.
Мари закашлялась, торопливо отступая на шаг, потирая шею.
— Ты слышала, — фыркнула она, но в голосе звучала нервозность.
Я сжала губы, делая вид, что осмысливаю услышанное. А потом вдруг тихо рассмеялась.
— Знаешь… — Я чуть склонила голову, глядя ей прямо в глаза. — Я думаю, нам стоит поговорить.
— О чём? — насторожилась она.
Я выпрямилась, скрестив руки на груди.
— О том, как я могу тебе помочь.
Мари моргнула, затем нахмурилась, не понимая, к чему я веду. А я повела её в кабинет Натана.
— После того, что устроил Натан, — продолжила ледяным тоном, заходя в кабинет, — я больше не хочу быть его невестой. Но это не значит, что я не хочу чего-то… другого.
Я нарочно сделала паузу, наблюдая, как Мари соображает.
— Чего ты хочешь? — спросила она подозрительно.
Я усмехнулась.
— Власти. Как и ты.
Мари внимательно посмотрела на меня, явно обдумывая мои слова.
— Всё здесь принадлежит мне, — с гордостью заявила она.
Я приподняла бровь.
— Пока что всё это принадлежит Натану. Но если ты хочешь, чтобы всё, кроме этого дома, стало твоим, я могу помочь.
Мари сузила глаза.
— А что с этим домом?
Внутренне я закатила глаза. "Боже, какая же она дура!"
Но вслух произнесла ровным голосом:
— Этот дом — моя компенсация. Я привыкла к этим стенам.
Мари задумалась, но потом понимающе кивнула.
— Хорошо. Но это возможно только, если ты готова избавиться от Натана.
Я сделала вид, что колеблюсь, затем пожала плечами.
— Измена для меня неприемлема. Изменщики должны быть наказаны.
Мари кивнула, будто соглашаясь с очевидной истиной.
— Я давно хотела его убить, но пока не нашла исполнителя.
Я медленно улыбнулась.
— Исполнителя? Ты уже его нашла.
Мари удивлённо моргнула.
— Где?
Я чуть не рассмеялась ей в лицо.
— Прямо перед тобой.
Она растерялась на мгновение, а затем её лицо озарилось злорадной улыбкой.
— Ты серьёзно?
— Как никогда. Но нам нужно разыграть ссору, чтобы никто ничего не заподозрил.
Мари сообразила не сразу, но потом быстро вошла в роль и закричала:
— Больше ноги моей не будет в этом доме!
Я скрестила руки на груди и холодно ответила:
— Прекрасно.
А затем резко распахнула дверь.
— Вон.
Мари вскинула подбородок, демонстративно фыркнула и гордо вышла, но я видела, как она довольно ухмыляется.
Мари — дура. И это сыграет мне на руку.
— Чего ты приперлась? — мой голос был низким, пропитанным злостью.
— Ничего тебе не скажу, — её губы дрожали, но она выпрямилась, словно набираясь храбрости.
— Тогда убирайся к чёрту, — резко сказала, указывая на дверь.
Мари снова закашлялась, будто не могла ещё полностью прийти в себя, но, откинув с плеча прядь волос, хрипло ответила:
— Ты ещё поплатишься за своё поведение. Но я уйду.
Я скривила губы в усмешке.
— Скатертью дорожка.
Она посмотрела на меня, как на больную, как на человека, которого уже невозможно спасти. В её глазах читалось что-то похожее на сочувствие, но это было мерзкое, притворное сочувствие, от которого внутри меня всё взорвалось.