Но я ещё не знал, что через несколько часов всё изменится.
Дом Марианны встретил меня полумраком.
Когда она открыла дверь, я сразу понял, что она ждала меня. Её халат едва держался на плечах, открывая слишком много.
Я скривился.
— Если ты хотела меня соблазнить, то я прямо сейчас ухожу.
Марианна закатила глаза, обернула халат плотнее и хмыкнула:
— Расслабься. Я уже собиралась спать.
Я ничего не ответил.
— Но я рада, что ты приехал. Это важно.
Она отошла в сторону, пропуская меня внутрь.
— Подожди на кухне, пока я переоденусь, — бросила она через плечо.
Я кивнул и прошёл в кухню.
Через пару минут она вернулась в простых джинсах и футболке.
— Натан, то, что я сейчас тебе скажу, — очень серьёзно.
Я скрестил руки на груди.
— Слушаю.
Она выложила передо мной два листа бумаги.
— Смотри.
Я взял их и пробежался глазами по тексту. Оба документа подтверждали, что Мирослава — моя дочь. Совершенно идентичные экспертизы.
Я поднял взгляд на Марианну.
— Не понимаю. Зачем ты меня вызвала?
Она потрясла одним из листков.
— Эту экспертизу печатала я.
Я кивнул, ожидая продолжения.
Она взяла второй лист.
— А эту сделали мои лаборанты. Так положено. Даже если результат должен быть определённым, мы всё равно делаем настоящую экспертизу.
У меня задергался глаз.
— И что это значит?
Она вздохнула.
— Это значит, что Мирослава и правда твоя дочь.
Я уставился на неё, не веря своим ушам.
— Ты шутишь?
— Нет. Я тоже сначала не поверила, но перепроверила всё дважды. Экспертиза показывает, что Мирослава — твоя дочь. Не сестра, не племянница. А именно дочь.
Я медленно встал.
— Этого не может быть.
— Но это так.
Я ничего не ответил. Просто вышел.
В голове стоял гул. Как?
Я никогда не знал Дину. Я бы запомнил её, если бы между нами было что-то. Конечно у меня были случайные связи, но я всегда принимал меры предосторожности.
Я шёл по улице, сжимая в руках эти чёртовы листки, и пытался вспомнить.
"Где я мог её встретить? Когда?"
"А может, она и не Дина вовсе? Может, сменила имя?"
Я вдруг замер, поражённый собственной мыслью.
"А если она сменила не только имя?
Я скривился: "Нет, это бред!"
Мужчины пока не умеют рожать.
Я рассмеялся — нервно, зло.
Я пытался дышать ровно, но лёгкие сжимались, не давая мне нормально вдохнуть. Голова гудела, будто в неё забили сотни гвоздей. Дина молчала. Почему она молчала, почему не сказала мне? А я... Тоже хорош. Стоял в темноте улицы, сжимая в руках бумаги, которые переворачивали всю мою жизнь.
И вдруг…
Ключ.
Вспышка памяти.
Тот самый крошечный ключик, висевший на шее у Мирославы. Я видел его раньше. Чувствовал, что он мне знаком. Он тянул за собой что-то далёкое, затерянное в детстве.
И тут меня осенило.
Силин.
Когда мы были детьми, она всегда носила на шее маленький ключик. Тогда я не придавал этому значения. Для нас это была просто часть наших игр.
— Этот ключ... он откроет наш дом.
Я смеялся, но Силин говорила это с серьёзностью, свойственной лишь детям, которые верят, что их мечты непременно сбудутся.
— А теперь он открывает мою машину, — подхватывал я, забирая у неё ключик и делая вид, что сажусь за руль.
— Ты не понимаешь, Натан, — хмурилась она, скрещивая руки на груди. — Этот ключ особенный, он может отпирать и запирать сердца.
— Да ну? — фыркал, забавляясь её упорством.
— Я запирают своё сердце. — Она ловко схватила подвеску и прижала её к груди. — И теперь, туда никто не войдёт, кроме тебя.
Я тогда только рассмеялся, не воспринимая её слова всерьёз.
Но теперь…
Теперь я вспомнил.
Теперь я в голове лихорадочно искал сходство.
Силин и Дина.
Их жесты. Их взгляды. Их интонации.
Я пытался сложить кусочки пазла, но они не стыковались.
Это было невозможно.
Или?..
Завалился в первый попавшийся бар.
Я пил всё подряд.
Жжущий алкоголь стекал по горлу, но не приносил облегчения.
На меня вешались девушки, но я только рычал на них, отталкивая прочь.
Бар сменял бар.
Один закрывался — я шёл в другой.
Прошли сутки.
Сутки, полные злости, боли и мучительных вопросов.
Я ненавидел её. Ненавидел себя.
Я упустил шесть лет жизни своей дочери.
Шесть лет.
Только к следующей ночи я вернулся домой.
Тихо поднялся в комнату Мирославы.
Она спала.
Смотрел на неё, и сердце разрывалось от чувства вины и любви одновременно.
Как мне повезло, что она встретила именно меня в тот день.