Я мысленно поблагодарил судьбу.
А затем дверь открылась.
Дина.
Она остановилась в проёме, встретившись со мной взглядом.
А затем бросилась ко мне, крепко обняв.
Я сжал зубы.
Я не знал, кто она.
Когда мы познакомились?
Когда у нас появился ребёнок?
Я любил её всем сердцем, но должен был докопаться до правды.
Резко отстранился и, схватив её за руку, вытаскивая в коридор.
Она вскрикнула:
— Натан! Мне больно!
Я почти зарычал:
— Больно? Тебе больно?
Я сжал пальцы на её запястье.
— А мне? Мне не больно?
Она смотрела на меня с ужасом.
И этот взгляд… он сводил меня с ума.
Я ждал объяснений, но не выдержал.
Впился в её губы.
Грубо. Жадно.
Я думал, что она оттолкнёт меня.
Но нет.
Она так же отчаянно искала мои губы, мои руки.
Она хотела меня.
Я целовал её так, будто хотел разорвать.
И в то же время сгорал от тоски по ней.
Я впился в её губы, в шею, в кожу, оставляя отметины, словно хотел доказать самому себе, что она моя.
Я схватил её за талию, прижал к стене.
Она застонала, выгибаясь мне навстречу.
Я ненавидел её за ложь.
И жаждал больше жизни.
Я не мог остановиться. Развернул её к себе спиной оголяя её стройные бёдра. Одним толчком вошёл внутрь неё припечатывая её стене.
— Натан, — простонала Дина, прижимаясь щекой к стене.
Но я уже брал её снова и снова заявляя свои права на её тело. Что она делала со мной. Как смогла проникнуть в самую душу. Как сделала зависимым от своей плоти. Мне хватило и пары секунд чтобы заполнить её своей спермой.
Но я знал:
Завтра…
Завтра я заставлю её сказать всю правду.
Оторвался от её губ, едва не задыхаясь от наплыва эмоций. Сердце колотилось, словно барабан в безумном ритме, грудь сдавило стальной хваткой. Гнев, страсть, боль — всё смешалось в один ком, который я не мог ни проглотить, ни выплюнуть. Дина отчаянно натягивала на себя одежду.
Я запустил руку в карман и вытащил две бумаги, скомканные, мятые, пропитанные потом моих дрожащих ладоней. Развернул их перед Диной, заставляя её смотреть.
— Что это? — её голос был едва слышен, полон тревоги.
Я смотрел на неё, не в силах дышать. Говорить. Горе разрывалось внутри меня, но я не мог найти слов.
— Когда? — мой голос сорвался. — Когда мы познакомились, Дина? Когда?
Она моргнула, нахмурилась, провела ладонями по моим щекам, пытаясь успокоить.
— Натан ты меня пугаешь...
— Пугаю?! — я зарычал, сжав бумаги в кулаке. — Когда, Дина? Когда, чёрт возьми, мы успелуспели переспать?!
Она отшатнулась, её губы приоткрылись, но ни звука не сорвалось.
— Ты же сменила имя? Да? — шагнул ближе, ища в её глазах хоть тень истины. — Ты же Селин?
Дина замерла. В её глазах вспыхнул ужас. Она сжала кулаки, будто пытаясь удержать реальность от распада.
Я всегда знал, что жизнь не даёт поблажек. Жестокая, холодная, непредсказуемая – она могла ударить в самый неожиданный момент, оставить тебя без прошлого, без будущего, без самого себя.
Но даже зная это, я не был готов.
Я вернулся домой после Мёртвой Высоты, чтобы проверить маму. В голове крутились мысли: как она там? Всё ли в порядке? Я должен был увидеть её, услышать её голос, сказать, что теперь всё хорошо.
Но дома больше не было.
В нашем доме жили чужие люди.
— Кто вы? — мой голос дрожал.
— Мы тут живем, парень.
— Где моя мать? Где Гленда?
Незнакомцы переглянулись.
— Владелица умерла.
Мир рухнул.
Это не могло быть правдой.
Я не верил. Отказывался верить. В груди всё сжалось, я не мог дышать. Я стоял там, на пороге собственного прошлого, и не мог поверить, что его больше нет.
— Натан...
Я вздрогнул от голоса.
Силин.
Она стояла чуть поодаль, в тени дома, в её глазах была печаль.
— Они увезли её, — сказала она тихо.
Я молчал.
— Сказали похоронят на родине, там, где она родилась.
Не помню, что почувствовал в тот момент. Только пустоту.
Я не помню, как оказался в её квартире.
Не помню, как сел на её диван, уставившись в стену, чувствуя, как внутри разрастается пустота.
— Я с тобой, Натан, — прошептала она.
Я даже не сразу понял, что её руки обнимают меня. Что её тепло пытается согреть меня.
А потом…
Поцелуй.
Это произошло слишком быстро, слишком неожиданно. Я не знал, кто кого поцеловал первым. Её губы были тёплыми, нежными, она пыталась унять мою боль, заглушить её своим теплом.
Я не остановил её.
Я не думал.
Я просто… принял это.
Той ночью мы были вместе.
Только один раз.
Только под влиянием момента.
А утром я ушёл.
Я тогда уехал искать отца, оставив всё позади.
И только теперь, спустя столько лет, я понял, что это мог быть тот самый момент.