Когда Мирослава появилась на свет.
Господи…
Я сжал в руках бумаги с экспертизой. Теперь всё стало ясно.
Силин. Дина.
Это был один и тот же человек.
— Нет... — её губы дрожали, но голос был почти неслышен.
— Мирослава моя дочь. — Я произнёс это тихо, почти шёпотом, но каждый слог отдавался громом в моей голове.
Дина резко замотала головой. Молча. Просто отрицая.
Я видел, как на её лице сменялись эмоции: страх, боль, растерянность. Но мне нужны были слова. Ответы. Чёртовы объяснения!
Я схватил её за плечи, чувствуя, как она дрожит под моими ладонями.
— Скажи мне правду, Дина! Чёрт побери, скажи!
Она смотрела в мои глаза, и в этот момент я понял, что её молчание — это тоже ответ.
19 Правда всплыла. /
— Ты пугаешь меня, Натан...
Произнесла это одними губами, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел на меня так, словно видел впервые. В его глазах читались боль, злость и что-то ещё… разочарование.
Это было худшее.
— Какого чёрта ты несёшь? — мой голос сорвался. — Мира не может быть твоей дочерью! Это... Это невозможно!
Но была ли я в этом уверена?
Я замотала головой, отгоняя безумные мысли.
Нет, нет, нет. Это какая-то ошибка. Натан ошибается.
Я не сразу поняла, что происходит.
Дверь открылась бесшумно, и я даже не успела удивиться, как Алексей вошёл в мою комнату.
Без слов.
Без объяснений.
Просто подошёл ко мне, сел на край кровати и, прежде чем я смогла хоть что-то сказать, накрыл мои губы поцелуем.
Горячим.
Требовательным.
Запретным.
Я растерялась, но не отстранилась.
Алексей целовал меня так, будто не мог насытиться, будто искал во мне что-то важное, жизненно необходимое. Я не могла дышать, не могла думать, не могла остановить себя.
Но где-то в глубине сознания всплыла реальность.
Его жена.
Я с трудом разорвала поцелуй, упёршись ладонями о его грудь.
— Алексей... У тебя есть жена...
Он смотрел на меня, тяжело дыша.
В глазах отражалось что-то странное — не похоть, не страсть, а нечто большее.
— Жена никуда не денется, — тихо сказал он. — Я её не люблю.
Эти слова прозвучали как приговор.
Я вцепилась в простыню, пытаясь найти точку опоры в этом хаосе.
— Я могу уйти, если ты этого хочешь, — добавил он, и его голос стал чуть тише, но не менее твёрдым.
Я смотрела на него.
Он и правда бы ушёл.
Но я… я не могла этого допустить.
В тот момент я была готова на всё ради него.
Я любила его.
Любила так, как, наверное, никого больше не смогу.
Я молча протянула руку и притянула его обратно.
И он остался.
С тех пор Алексей часто захаживал ко мне по ночам.
Сначала осторожно.
Короткие визиты, украденные мгновения.
Потом всё смелее.
Иногда он оставался до утра, а я просыпалась в его руках, зная, что это неправильно, но не в силах разорвать этот круг.
А потом Селин объявила, что беременна.
И что-то изменилось.
Алексей больше не просто заходил ко мне — он практически поселился в моей комнате.
Днём он был рядом, ночью он был рядом.
Мы говорили, смеялись, любили друг друга так, как будто весь мир перестал существовать.
Я не спрашивала, что между ним и Селин.
Боялась.
Я понимала, что стоит мне задать этот вопрос — наша зыбкая идиллия разрушится.
Я жила мгновениями.
Я наслаждалась тем, что он был рядом.
Но иногда…
Иногда по ночам Алексей всё-таки уходил.
И я знала, куда.
В спальню к жене.
Потому что никто не должен был заподозрить, что ребёнок в её утробе — не плод их брака. Даже я была уверена в отцовстве Алексея.
Никто не должен был знать, что когда он касался её — его сердце было со мной.
— Я не Силин, слышишь? — продолжила я, глядя прямо в его лицо, но он, казалось, даже не слушал. — Я всегда хотела оказаться на её месте, но не могла!
— Ты врёшь.
— Нет!
— Тогда скажи, откуда у тебя Мирослава?
Я молчала.
— Ты украла её? — прошипел он, сжимая бумаги в кулаке. — Украла у Силин, и поэтому тебя преследуют?
Я снова замотала головой.
— Я не... Нет.
Его руки сжали мои плечи, вцепившись так, что я почувствовала, как он буквально дрожит от напряжения.
— Правду, Дина. Немедленно.
Я зажмурилась. Всё внутри сжалось в тугой комок, подступая к горлу.
— Прчему вы так кричите?
Мы резко обернулись.
В дверном проёме стояла Мирослава. Сонная, растрёпанная, она растирала кулачками глаза и смотрела на нас с испугом.
Я тут же разжала губы и сглотнула.
— Ничего, дедетка, — прошептала я, осторожно вырываясь из хватки Натана. — Папа просто расстроен. Всё будет хорошо. Иди спать, милая.
Мира кивнула, но её взгляд задержался на Натане. Он смотрел на неё слишком пристально, слишком… жадно.