— Завтра у нас свадьба.
Я застыла.
— Что?
Он улыбнулся.
— Ты же не думала, что я тебя отпущу?
Я была в шоке.
В растерянности.
Но в глубине души… я знала, что он говорит правду.
Я принадлежала ему.
Всегда.
20 Расставание. /
Проснулся слишком рано. Сон не шёл, а если и приходил, то был тревожным. Я долго лежал, глядя в потолок, и размышлял о своём будущем. Не о том, правильно ли я поступаю. В этом у меня никогда не было сомнений. Я знал, что люблю её. Я знал, что отдам за неё жизнь, если однажды её прошлое найдёт нас в самый неподходящий момент.
Когда в мою жизнь вошла Дина, всё изменилось. Я понял, что у меня есть сердце. Понял, что в этом сердце есть место для страха — страха за её жизнь, за её безопасность, за её хрупкие плечи, которые уже вынесли столько боли.
Я повернулся на бок, чувствуя, как в груди разгорается привычное беспокойство. Чёрт, я не был создан для таких эмоций. Не привык бояться. Не привык чувствовать настолько остро.
Стук в дверь выдернул меня из мыслей.
— Войдите, — хрипло бросил, приподнимаясь на кровати.
Дверь приоткрылась, и на пороге появился мой помощник. Он замер, будто не знал, стоит ли говорить то, что собирался.
Я нахмурился.
— Ну?
Он переступил с ноги на ногу, затем всё-таки заговорил:
— Силин Ирон… и правда мертва. Только смерть её слишком странная.
Я не шелохнулся.
— Её тело нашли в канаве недалеко от дома её отца, — продолжил он.
Я склонил голову.
— И что тут странного?
Помощник нервно сжал пальцы.
— Силин выдали замуж в другую страну, — сказал он. — И обратно она не возвращалась. По крайней мере, живой.
Я ощутил лёгкий укол беспокойства.
— Кто её муж?
— О нём вообще ничего не известно. Он — призрак. Ну, или стал им некоторое время назад. История подчищена, но совсем недавно.
Я сощурился.
— Узнай мне о нём всё, — приказал я. — Вплоть до размера обуви и трусов.
— Сделаю, — кивнул он.
— И ещё, — добавил я. — Мне нужно всё, что ты сможешь найти на Алексея Орлова. И на Диану Бакарди.
Он нахмурился, уже собираясь уйти, но вдруг замер и обернулся.
— Диана убила своего отца, — сказал он тихо. — После этого её никто не видел.
Я напрягся.
— Ты уверен?
— Более чем. У её отца работал мой брат.
Я сжал зубы.
— Кто сейчас у власти?
— Его правая рука, — помощник назвал фамилию, но я её едва слышал. Всё в голове смешалось.
Я кивнул.
— Найди её. Рой носом, но найди мне её.
Энзо кивнул и вышел. Я снова плюхнулся на подушку головой внимательно разглядывая потолок.
Я провёл рукой по лицу и тихо выдохнул:
— Я должен быть уверен, что мою девочку не найдут.
Теперь в моей жизни всё становилось только запутанее, но я должен был позаботится о безопасности своей семьи. Сохранить тайны Дины в тёмных уголках её и своей души.
Церемония была назначена на сегодня. А значит мне было пора вставать. Встал. Принял душ. Всё как обычно. Надел костюм, тщательно завязал галстук, выровнял манжеты. Всё должно было быть идеально. Только тревога не покидала меня ни на секунду.
Едва я собрался выйти, как в дверь снова постучали.
— Чего? — раздражённо бросил я.
Дверь приоткрылась, и вошёл мой мажордом.
— К вам прибыл человек, — сказал он.
Я даже не повернулся.
— Кто?
— Он назвался Джозефом Хендриксом.
Я замер. Эта фамилия эхом прозвучала в моей голове. Зря я надеялся, что никогда не услышу это имя.
— Ещё его не хватало, — процедил сквозь зубы.
Приказал дворецкому проводить Джозефа Хендрикса в мой кабинет, а сам задержался наверху, чтобы прийти в себя.
Честно говоря, я нервничал.
Этот человек… Я знал его имя, знал его историю. Знал, кем он называл себя. Или кем, когда-то, считала его мать.
Мой отец.
Только вот, я, не считал его своим отцом.
Провел рукой по лицу, пытаясь взять себя в руки. Что он здесь делает? Зачем он пришёл после стольких лет молчания?
Я глубоко вздохнул, выпрямился и направился в кабинет.
Когда вошёл в кабинет, первое, что бросилось в глаза — его одежда. Дорогой костюм, идеально сидящий по фигуре, дорогие запонки. Видно, что он не бедствовал все эти годы.
Закрыл за собой дверь, скользнул по нему холодным взглядом. Джозеф поднялся с кресла и шагнул ко мне, явно собираясь меня обнять.
Я отстранился.
— Не стоит, — мой голос прозвучал ровно, даже равнодушно. — Что ты хотел?
В глазах Джозефа мелькнула боль, но я не почувствовал жалости.
— Зачем ты так? — грустно спросил он. — Я люблю твою маму.
Я напрягся.
— Мою мать? — холодно переспросил я. — Не смей порочить её имя. Она мертва. А у нас с тобой ничего общего.
Джозеф задержал взгляд на мне, будто что-то оценивая. Я видел, как он размышляет. Что-то прикидывает в своей голове.