Потом он заговорил:
— У нас очень много общего. И ты не прав. Твоя мать… жива.
Мир качнулся.
Я резко выдохнул, чувствуя, как внутри все напряглось.
— Ты лжёшь.
Но Джозеф покачал головой:
— Нет. Гленда боялась Кинга. Она не могла появиться рядом с тобой. Даже сейчас она не может рисковать твоей жизнью, потому что у тебя слишком много врагов.
— Замолчи, — прошипел я с угрозой в голосе.
— Но она любит тебя, Натан.
Мои пальцы сжались в кулаки.
— Заткни свой рот!
Я не верил ему. Не хотел верить. Не мог верить.
Это просто очередная ложь.
Я шагнул к нему, глядя в глаза.
— Исчезни, — тихо сказал я, но в голосе звенела угроза.
Джозеф открыл было рот, но я прервал его:
— Ноги твоей больше не должно быть в моём доме.
Мужчина задержал на мне взгляд, полный печали.
Но мне было наплевать.
Я отвернулся, а он вышел, оставляя меня одного.
— Как поступить, сэр?
— Чтобы ноги его здесь больше не было. Никогда.
— Я передам охране, — кивнул он и исчез.
Я сидел в своем кабинете, рассеянно барабаня пальцами по столу. Телефон лежал передо мной, экран темнел, отражая моё собственное лицо.
Собирался с мыслями.
Я хотел знать результат второго теста, но в то же время… что-то внутри меня противилось этому знанию.
"А вдруг всё изменится? А вдруг я не готов к ответу?"
Я потянулся к телефону, но рука замерла в воздухе. Бред. Я никогда не боялся правды.
Вдох.
Выдох.
Я взял телефон и набрал номер.
Гудки казались бесконечными.
— Натан? — голос Марианны прозвучал чуть удивлённо, но тут же потеплел. — Поздравляю со свадьбой.
Я закатил глаза.
— Не надо, — устало сказал я. — Не питай ложных надежд.
На другом конце провода раздался короткий смешок.
— О, поверь, я давно перестала таким заниматься.
Я молчал, стиснув зубы.
Марианна знала меня слишком хорошо.
— Ладно, — я сжал телефон крепче. — Что показал второй тест?
Наступила пауза.
Затянувшаяся, напряжённая.
Я не дышал, ожидая ответа.
— Тест положительный.
Моё сердце дрогнуло.
— Обладатель волос действительно твой отец.
Я выдохнул. В груди что-то сжалось, но одновременно стало легче.
— Уничтожь экспертизу, — тихо сказал я.
— Всё сделаю, — спокойно ответила она.
Я повесил трубку.
Телефон снова потемнел, отражая моё лицо.
И на этот раз я не смог понять, что именно в нём изменилось.
Я глубоко вдохнул. Собрался. И вышел в зал.
Цветы, музыка, лепестки роз. Всё в лучших традициях. Мне хотелось создать для моей драгоценной девочки сказку. Сделать её жизнь немного лучше.
Я встал возле арки и ждал её.
Мне нечасто доводилось нервничать. Но сейчас я не мог остановить этот дурацкий тремор в пальцах.
И вот…
Мирослава появилась первой. В белоснежном платье, с походкой царицы, она медленно шла по красной дорожке, разбрасывая лепестки алых роз. Моя дочь олицетворяла собой верх аристократии. Что невольно вызвало у меня улыбку.
А следом…
Я замер.
Дина.
Моя Дина.
Она была настолько прекрасна, что у меня перехватило дыхание.
Платье — настоящее произведение искусства. Фата — длинная, лёгкая, как дымка. И глаза… Её глаза, наполненные чем-то, что я не мог разгадать. Моя любимая шагала по полу... Нет не шагала, она словно плыла в невесомости.
Она плыла ко мне.
Только она.
Только этот миг.
Только эта девушка. Других мне было не надо.
Я ждал её.
Но когда священник начал свою речь, я заметил, что Дина смотрит в окно.
— Дина? — тихо окликнул я.
Она вдруг резко обернулась ко мне, её глаза расширились.
— Натан! — выдохнула она и… толкнула меня.
Я рухнул на пол, а в следующий миг раздался звон разбитого стекла.
Крики. Паника. Женские визги.
Но мне было плевать.
Я подполз к ней.
— Дина?!
Она не шевелилась.
— Дина, чёрт возьми, открой глаза!
Я взял её руку. Кровь.
— Держись, милая, — прошептал я, поглаживая её по волосам.
Я закричал охране:
— Охраняйте Мирославу!
Видел, как мой помощник схватил девочку на руки, прикрывая ей глаза, унося её прочь от этого кошмара.
Теперь моё дитя в безопасности. Повернулся к своей невесте.
Я смотрел только на Дину.
Она закашлялась. По её губам стекала струйка крови.
— Тише… — провёл рукой по её щеке. — Молчи, милая. Всё будет хорошо.
Она замотала головой.
— Я должна сказать…
— Потом, Дина, — закрыл глаза, чувствуя, как жжёт в груди. — Всё потом…