— Идём, позавтракаем, — предложила она, протягивая руку.
Мирослава кивнула, но я остановил Дину, прежде чем она успела уйти.
— Останься, — сказал, пытаясь говорить очень мягко.
Дина замерла, её лицо снова стало напряжённым.
— Мися, иди на кухню, — добавил, широко улыбнувшись девочке. — Там тебя угостят чем-то вкусным.
Девочка улыбнулась и побежала.
Когда дверь закрылась, повернулся к Дине.
— Нам нужно поговорить, — начал я.
— О чём? — холодно спросила она, скрестив руки на груди.
— Кем ты приходишься Мирославе?
Её взгляд стал ледяным.
— Матерью, — ответила она, не моргнув.
Я тяжело вздохнул.
— Слушай, Дина. Я вижу, как ты стараешься защитить её, и понимаю, что ты любишь её. Но я не смогу помочь, если не узнаю правду.
Она отвернулась, её плечи ссутулились.
— Если ты узнаешь правду, ты не захочешь помогать, — наконец произнесла она.
Её голос звучал слишком уверенно. Слишком отчаянно.
Интрига заворачивалась всё сильнее. Я не знал, кто они такие, но одно было ясно: эта девочка стала частью моей жизни. И я сделаю всё, чтобы защитить её. Даже если для этого придётся бросить вызов всему, что знал о себе и этом мире.
3 Дина.
Немного ранее...
Сидя на краю кровати, смотрела, как Мирослава тихонько спит, свернувшись клубочком под тонким пледом. Лунный свет падал на лицо девочки, делая её похожей на фарфоровую куклу. Но я знала, что кукольная внешность скрывает за собой судьбу, полную боли и опасности.
Воспоминания нахлынули волной, тяжёлой и болезненной. Я закрыла глаза, будто могла спрятаться от картин прошлого, но они настойчиво всплывали перед глазами.
Тот день я помню до мельчайших деталей. Алексей Орлов, глава крупнейшей корпорации, казался нерушимым, как скала. Он был одновременно безжалостным лидером и нежным отцом, способным ради своей дочери пойти на всё. Когда началась война между кланами Орловых и Чернова, я видела, как он с каждым днём становился всё мрачнее.
— Дина, — его голос был холодным, как лёд. — Если что-то пойдёт не так, ты знаешь, что делать.
Я не знала, что ответить. Мне казалось, что всё, что я могла сказать, будет пустым. Вместо этого кивнула, сжимая в руках пистолет. Стрелять меня научили с детства. А семья Орловых только закрепила этот навык.
— Я доверяю тебе больше, чем кому-либо, — продолжил он, переведя взгляд на маленькую Мирославу, которая играла с плюшевым медведем. — Защити её. Вы должны выжить, моя дорогая.
Я сдержала слёзы. Это было приказом, но и просьбой, которую я приняла всем сердцем.
Когда началась стрельба, всё превратилось в хаос. Люди Чернова напали на дом внезапно, с расчётом на то, что застанут нас врасплох. Алексей схватил Мирославу и побежал в укрытие, я следовала за ним по пятам.
Крики прорезали воздух, и я, видела, как тела оседают на мраморный пол. Мирослава, не понимала, что происходит, протягивая ко мне свои маленькие ручки.
— Дина! — Алексей закричал, вырывая меня из оцепенения. — Забирай её и уводи!
— А ты? — Я знала, что он останется.
— Делай, что сказал!
Схватила Мирославу, прижимая её к груди. Девочка плакала, бормоча что-то несвязное. В тот момент поняла, что несу ответственность не только за свою жизнь, но и за то, чтобы Мира никогда не узнала, что такое настоящий страх.
Мы бежали из дома под звуки выстрелов и крики. Мирослава дрожала, уткнувшись лицом мне в шею. Я оглянулась через плечо и увидела, как Алексей стоял на ступенях дома, разряжая автомат по врагам. Он знал, что это его последний бой, но на его лице была решимость, будто он уже смирился со своей судьбой.
Когда мы добрались до машины, почувствовала, как что-то внутри меня разрывается. Алексей остался позади, и я знала, что не увижу его больше. Никогда не смогу обнять, никогда ни скажу люблю.
Мы скрывались неделями, меняя города, имена и внешность. Мирослава перестала задавать вопросы, но я видела, как её детский взгляд наполнился тенью. Она росла быстрее, чем должна была, учась прятаться и молчать.
— Мам, нам придётся всегда прятаться, — однажды спросила она, смотря на меня широко раскрытыми глазами.
Я не могла ответить. Моё сердце сжималось от боли, но видела, что ей нужна была какая-то стабильность.
— Конечно нет, милая, — солгала я. — Скоро всё закончится и мы вернёмся к папе.
Мирослава обняла меня, доверчиво прижавшись. С того момента дала себе клятву, что стану для неё всем: матерью, отцом, защитником и другом.
Тяжелые мысли заполонили моё сознание.
Помню тот день, когда впервые осознала, что игра, в которую мы с Мирославой попали, слишком опасна. Искала почти каждый день любую информацию о семье Орловых, но словно кто-то стёр их существование из истории. Это была не просто скрытность — это была целенаправленная зачистка. Никаких упоминаний в новостях, никаких записей в базах данных, ничего.