— Вы уверены, что не травите его?
Силбад прочистил горло.
— Хм! На самом деле, нет! Если я напью его два месяца, это начнет немного подрывать его здоровье. Но для устранения повреждений потребуется только хорошее лечение. И тогда, даже если бы это было раза в три вреднее, оно того стоило бы. Прежде всего, он не должен покидать холмы; шершни быстро с этим справятся.
Вошла Белль и поздоровалась с двумя мужчинами. Силбад был радушен.
— Вы хорошо спали, моя маленькая леди?
— Замечательно. Что станет с Клауди?
— Силбад был великолепен, — сказал Макс. Его сделали дедушкой. У него дела лучше, чем у нас. Клауди обожает его и называет Матросом.
Белль легонько рассмеялась. Она нашла старика очень сочувственным.
«Тебе нужно отдохнуть», — сказала она. Позвольте мне рассказать вам час или два.
Силбад возразил:
— Нет. Чувствую себя очень хорошо. Должен вам сказать, что с годами я почти не сплю. И этот ребенок потрясающий. К счастью, он умен. Ты уверен, что не ошибся насчет его возраста, Макс?
«Когда мы путешествуем, мы немного забываем об этих вещах», — сказал мулат. Но я проверил. Клауди не может быть больше четырех лет.
— Вот моряк! воскликнул старик, обращаясь к Мартину, который появился наверху лестницы. Дети мои, если хотите немного прибраться, советую следовать за Максом к горячим источникам. В этот час вода восхитительна. Гарантированно двадцать семь градусов! Но если подождать до середины утра, вас сварит, как раков. Ты должен им это показать, Макс.
— До скорой встречи! — сказал мулат, ведя пару в вольер в холле.
— Стоит посмотреть, вот увидишь! — воскликнул Силбад.
Они пошли по тропинке, присыпанной охрой, и прошли среди больших листьев пандана, покрывавших всю южную сторону мыса. Тропа вилась пологим между скалами, блестящими от росы, черными и отполированными, как стекло, с то тут, то там потертостями и осколками, обнажившими их сияющие слюдяные сердца.
Макс бросил свой спортивный костюм на ступеньки вестибюля и с легкостью передвигал на солнце свои загорелые тела. Он пригласил своих товарищей сделать то же самое. На Белль теперь была только очень короткая туника, обтягивающая талию и поддерживаемая крючком на плече. Ее длинные стройные ноги слегка покачивались бедрами, напоминавшие танец.
Что касается Мартина, хотя он, казалось, страдал от жары, он отказался снимать рубашку с широкими рукавами и узкие трусики. Возможно, из-за боязни сравнения, слишком благоприятного для телосложения Макса. Он казался в задумчивом настроении.
Дорожка привела их в пещеру, скорее проход, который пронизывал гору и выходил на другую сторону.
И вот они были на краю теплого бассейна, естественной купели, нависшей над долинами. Газированная вода поднималась со дна этого бассейна, периодически икота. Здесь пропитывали свои аристолочи странные и красивые растения. Голубые и желтые попугаи пили по краям.
Вдалеке изолированный гейзер каждые пять минут разворачивал на горизонте серебряный веер.
Макс и Белль ныряли одна за другой. Мулат на огромной скорости обошел таз, и Белль была удивлена, что он не снял свой драгоценный браслет.
Проплыв в обоих направлениях, молодая женщина остановилась под цветами и подняла руки. Она сделала себе прическу из венчиков и смеялась, когда попугай на мгновение отдыхал на ее мокрых волосах. Ее бюст торчал из воды, как у русалки. Влажность легкой ткани раскрывала ее прелести.
Сидя на краю, Мартин, закатав штаны, небрежно хлестал ногой по поверхности жидкости, надуваясь. Внезапно приняв решение, он очень быстро разделся и нырнул, как будто ему было стыдно за свое тело. На своей тощей груди Макс успел разглядеть звездную татуировку знати Атра1.
Наполненная различными солями, извлеченными из сердца Дьявольского шара, и отваром ароматических растений, вода плавно скользила по коже, массируя мышцы, тонизируя ткани. От его запаха исходило легкое опьянение, которое, казалось, омывало душу.
Сам Мартин почувствовал воздействие. Он со смехом послал воду жене.
Макс подумал, что его видели таким впервые с тех пор, как он его встретил. Он был поражен его неправильными и острыми зубами, как у рыб. Ее лакированные волосы заканчивались концом на затылке и напоминали латунный шлем.
Немного уставшие по прошествии двадцати минут, все трое оперлись на край пустоты, не выходя из воды, положив руки на цветы.