Крэндал представил падающего андроида и охнул, внутри все скрутило от боли, словно он сам вертелся в воздухе, стремительно летя к тротуару…
Он покрылся холодным потом. Нет, не сможет. Прежний Крэндал все спланировал, однако осуществить такое ему не по силам. У него есть память, а силы воли нет. Он не подтянут, не уверен в себе, не хитер как лис. Он пухлый, робкий, мягкотелый. Как ягненок. Он не может допустить уничтожения андроида.
Мысль о жестокости по отношению к этому андроиду — к любому андроиду — причиняла страдания.
Андроид вздохнул.
— С.П.Э., хозяин. Поскольку жизнь сплошное разочарование, то смерть — благо. Уверен, все к лучшему. Мы — те, кто вот-вот погибнет… Я проголодался.
— Не неси чепухи! — прикрикнул Крэндал. — Андроиды не чувствуют голода.
— А я чувствую, — слабым голоском промямлил андроид. — Я всего лишь бедный сиротка-андроид, и я…
— Прекрати кривляться, противно. Вот чего я терпеть не могу, так это давящих на жалость андроидов. Иди и съешь чего-нибудь!
С досадой и злобой Крэндал наблюдал, как андроид заказывает у буфетобота еду в таком количестве, которым можно до отвала накормить свинью в зоопарке.
Я схожу с ума, думал он. Стою здесь, а бедная моя голова лишается разума.
Что у меня есть? Денег нет, дохода не предвидится. Ничего, кроме андроида, чьи очевидные таланты заключаются в том, чтобы есть, пить и смотреть телебот. Он — каннибал, пожирающий мою плоть и пьющий мою кровь…
Гора еды сократилась до размера кротовой кучки, андроид вновь принялся изучать меню.
— Хватит! — поспешно произнес Крэндал. — Иди стой в углу, или ложись, или что там делают андроиды, когда не работают…
Работа, в отчаянии думал он. Если бы андроид умел делать хоть что-то, из чего можно извлечь выгоду. Они ведь не люди, в отдыхе не нуждаются.
— Андроиды работают четыре часа в день, — сказал андроид, — а все остальное время подзаряжают блок питания. Для этого в ящике есть подкладки под ноги.
Он утащил свою коробку в угол, воткнул вилку шнура в розетку, сам улегся внутрь и церемонно сложил на груди руки.
— С.П.Э., хозяин. Спокойной ночи.
И сыто рыгнул.
Крэндал зажмурился, перед глазами закрутился электрический счетчик. Он устало сел и коснулся кнопки, трансформирующей креслобот в кровать. Креслобот распрямился под ним, сверху опустилось электрическое одеяло. Кресло медленно, как на пароходе, закачалось и тихо замурлыкало.
Колыбельная всегда моментально его успокаивала, но только не в этот раз. Он попал в неслыханный переплет, из которого просто так не выбраться.
Некогда он владел андроидами, теперь их конфисковали. Некогда он был подтянут и хитер как лис, теперь его обработали. За что — неизвестно.
Между делом куда-то испарились почти все его деньги и бо́льшая часть воспоминаний.
Надо что-нибудь придумать с андроидом. Если бы память полностью восстановилась, проблемы, вероятно, удалось бы решить.
Крэндал поменял настройки — включил качку спального вагона и другую колыбельную, но забылся сном еще очень нескоро.
Наутро он встал злой и невыспавшийся, сердито пнул коробку андроида и рявкнул:
— Вставай! Ищи себе работу — любую! Давай, выметайся отсюда. Может, принесешь хоть пару банкнот в оплату за электричество.
— Куда же мне идти? — спросил андроид.
Крэндал едва сдержался.
— Пожалуй, стоит подойти с научных позиций. ТП. Что это может означать? Тип «продавец»? — Он с любопытством посмотрел на андроида. — Сколько будет два и два?
На этом его сведения о математике исчерпались.
— Два и два чего? — осведомился андроид.
Крэндал тяжело вздохнул.
— Проехали! Смотрим дальше: поэт, пилот, питчер?.. — Он вспомнил о разбитых бокалах. — Точно не питчер. Повар? — Он щелкнул пальцами. — Может, ты повар? Попробуй устроиться в ближайший ресторан.
— С.П.Э., хозяин.
У двери андроид в нерешительности остановился.
— Я есть хочу.
Крэндал подавил неожиданный прилив жалости.
— Вздор! — бросил он. — Ступай работать.
Андроид принял удрученный вид. Уловка, подумал Крэндал, передо мной всего-навсего хваленая машина.
— Я бедный сиротка-андроид. ОЗАЖО этого не одобрит.
— ОЗАЖО? — У Крэндала в голове шевельнулось смутное воспоминание.
— Общество защиты андроидов от жестокого обращения, хозяин.
Некогда аббревиатура «ОЗАЖО» что-то для меня значила, подумал Крэндал. Он ее знал, но совершенно не помнил.