Какой же все-таки он высокий и мощный, когда я снова смотрю на него, начинает казаться, что Антон сидит здесь только из скуки или по своей прихоти, потому что у него такие сильные руки и большие кулаки, что кажется, он может запросто разбить стены в бетонную крошку. И ничто бы не удержало Бражника взаперти, если бы он действительно захотел выйти.
— Здравствуй, Тая.
Он оборачивается. И снова этот его взгляд — тяжелый, властный, заставляющий меня сжаться в комок. Но я вижу в нем что-то еще… что-то темное, запретное, вызывающее в теле пульсирующий беспорядочный жар.
Не хочу смотреть в глаза Бражника и опускаю свои, тупо рассматривая его торс.
Трусливо моргнув, опускаю взгляд еще ниже. Откровенной эрекции, как у извращенца, я не вижу, там вроде бы не стоит, но даже без возбуждения у него в штанах очень внушительное достоинство.
Меня передергивает от стыда и собственных мыслей. Зачем я вообще на это смотрю? Еще и оценивать пытаюсь. Кажется, у меня вспыхивает лицо. Не хватало еще сейчас раскраснеться!
— Что тебе от меня нужно? — сглотнув сухим горлом, спрашиваю и спешу поднять глаза.
Наши взгляды скрещиваются. Бражник меня сверлит своим. Отходит в сторону, и я вижу накрытый стол.
— Мы пообедаем вместе, Тая.
— Как романтично… — цежу я.
— Не обольщайся, — хмыкает Бражник. — Я просто хочу, чтобы ты поела, а я проконтролирую.
— Я не хочу есть. А с твоего стола — тем более.
— Придется.
— И что ты сделаешь, если я откажусь? Силой заставишь?
— Заставлю. Мне не привыкать кого-то заставлять. Садись, — кивком указывает на диван, к которому пододвинут стол.
Я прохожу.
На фарфоре салаты, паста, мясо на гриле, десерты. Но у меня нет аппетита. И не появится.
Я замечаю и столовые приборы. Вилка выглядит острой.
Сажусь.
Антон приземляется рядом.
Атмосфера между нами сгущается, напряжение такое, что, кажется, вот-вот зазвенит.
— Ешь, — рычит Бражник и пододвигает мне тарелку с пастой.
— Поем, если ты меня отпустишь. Я не хочу жить в твоей квартире.
— Слишком много просишь. Ешь! — нервно повторяет.
— Не буду! — я тоже нервничаю.
Бражник вдруг ударяет кулаком по столу так угрожающе, что посуда подпрыгивает.
Я пугаюсь и безропотно хватаюсь за вилку, наматывая на нее длинные спагетти.
Псих!
Не различая вкуса и почти не жуя, запускаю пасту в рот.
— Ненавижу тебя, — обиженно шепчу.
— Я знаю.
Искоса поглядываю на Антона и злюсь.
Дьявол! Какой же он дьявол!
Он наливает мне в стакан сок и приказывает пить. Я пью, но душу скручивает в жгут от общения с ним и его компании.
Я снова вспоминаю отца и жизнь, которой меня лишил Бражник. А теперь он присваивает себе то, что от нее осталось, и требует подчинения после всего, что натворил. Перед глазами темнеет.
Когда Бражник отвлекается на тарелку с салатом, пододвигая ее ко мне, я стискиваю вилку в кулаке и замахиваюсь.
Но Антон как будто видит затылком!
Мгновенно среагировав, он перехватывает мое запястье и выдергивает вилку из пальцев. Я вскрикиваю, теряю равновесие и падаю на диван, увлекая за собой Антона. Он наваливается на меня всей своей мощью — лицо в нескольких сантиметрах от моего, дыхание прерывистое и горячее. Я забываю дышать от этой сводящей с ума его близости. Я была не готова.
Он не отстраняется. Почему? Мысли путаются в паническом беспорядке.
Я ладонью упираюсь в его грудь и чувствую под пальцами бешеное биение его сердца. И у меня оно грохочет так же быстро. Нервно. Как будто со мной делают что-то невообразимое.
Антон опускает взгляд на мои губы, и в его глазах вспыхивает огонь, как и в тот раз, когда он меня поцеловал в порыве ярости и отчаяния.
Он же не будет делать это снова? Нет. Нет!
Голова кружится от страха и волнения. И снова этот запах… силы, грозы. Неповторимый ни с чем не сравнимый. И жар его тела, и руки на мне. Бражник не тискает меня, а продолжает одной рукой держать мое запястье, вторая лежит на моей талии, но и этого для меня достаточно!
Бражник дышит, как загнанный зверь. Не нападает, но и не отстраняется. И эта неопределенность слишком давящая, невыносимая.
«Что-то происходит», — думаю я.
Внизу живота вдруг запекло. Пульсирует, как в моих кошмарах, когда мне снится он, и я не могла сбежать, подпускала его к себе.
Нет-нет! То просто сны. В реальности это невозможно. Бражник убил моего отца. Он мой враг. Я не могу чувствовать к нему ничего, кроме ненависти.